Несмотря на то что он сам пришел к такому же мнению, обвинение собеседницы не обрадовало Энтони. Он хотел было что-то возразить в свою защиту, но миссис Чилкотт продолжила:

– То, что вы преследуете Изабеллу, просто постыдно. Ваше поведение начисто лишено уважения, и в конечном итоге оно порочит не только ее, но и вашу репутацию.

Энтони не мог отрицать, что все его поступки по отношению к Изабелле были необдуманными, и страшился даже мысли о том, что ее мать узнает, насколько далеко зашли его ухаживания. Но он точно знал: его чувства к этой девушке намного серьезнее, чем просто похоть, – они более глубокие и прочные. Может быть, стоит в этом признаться? Герцог уже открыл было рот, но миссис Чилкотт опередила его:

– Пожалуйста, оставьте ее в покое. Оставьте в покое всех нас. – Она встала, давая понять, что разговор окончен.

– Боюсь, это невозможно, – ответил Энтони, тоже поднимаясь. – Видите ли…

– Маргарет! – раздался голос мистера Чилкотта у входной двери. – Ты где, любимая? Я…

Энтони обернулся как раз в тот момент, когда мистер Чилкотт вошел в гостиную. Отец Изабеллы резко остановился и открыл от растерянности рот, заметив присутствие Энтони. Краем глаза герцог увидел, как у миссис Чилкотт округлились глаза. Она побледнела. Миссис Чилкотт полностью утратила хладнокровие. Почему? Уже через секунду Энтони понял, в чем дело.

Маргарет.

Уж не та ли это Маргарет, дочь маркиза Дифорда, которая исчезла двадцать лет назад? Энтони покачал головой. Быть этого не может! Нелепое предположение. И тем не менее… Изабелла сказала, что ее мать приобрела платье у какого-то старьевщика. А если это неправда? Если это платье принадлежало миссис Чилкотт всегда? Это многое бы объяснило, например, ту грацию, с которой двигалась Изабелла, не говоря уже о ее правильной речи. Ей удалось выдать себя на балу за аристократку, потому что она таковой и является.

Энтони медленно повернул голову к мистеру Чилкотту и задал один-единственный вопрос, который затмил все остальные:

– Изабелла об этом знает?"

"Было видно, что мистер Чилкотт пытается что-то придумать, чтобы развеять его подозрения. В конце концов на его лице отразилось смирение и он шагнул в гостиную, закрыв за собой дверь.

– Нет, – пробормотал отец Изабеллы.

Боже мой!

– Мы хотели защитить ее, – добавила миссис Чилкотт. Теперь ее голос звучал слабо. От решимости, которая слышалась в нем несколько минут назад, не осталось и следа.

– Скрыв от нее ее происхождение?

Они безумцы, причем оба.

– Только для ее же собственного блага, – заявила миссис Чилкотт, присаживаясь на краешек дивана и наливая еще одну чашку чая мужу. Потом она вновь повернулась к Энтони и слабо улыбнулась. – Еще чаю, ваша светлость?

Энтони лишился дара речи. Он рухнул в кресло и молча кивнул.