На глаза наворачиваются слёзы. Но вместо достойного ответа, я только губами хлопаю. Как глупая рыбёшка.

Матерь, девочки были правы. Ильке всё это время прятал свою гнилую сущность, ловко маскируя её и манипулируя моим чувствами. Моей привязанностью и благодарностью, которые испытывает любая невзрачная девушка, когда на неё обращает внимание первый красавец потока.

Только вот я уже не та. И терпеть оскорбления и подобное отношение не намерена.

— Кара, прости. — Эрто вновь идёт в наступление, сбивая меня с толку нежностью в голосе.

Он резко подтягивает меня к себе и, несмотря на моё сопротивление, прижимает лицом к груди.

— Я очень стараюсь ради нашего будущего. Пелагея и Миллат — те союзники, которые обеспечат нашей семье процветание.

— Какой семье⁈ — в гневе выкрикиваю я, но Ильке продолжает прижимать мою голову к себе, а потому крик звучит глухо.

— Кара, ну зачем ты сопротивляешься? У нас же всё хорошо. Я люблю тебя, а ты — меня. Ты просто запуталась, детка. — В голосе Эрто появляются угрожающие нотки.

Он с такой силой сжимает меня, что на плечах определённо останутся синяки.

— Я уверен, твой Греаз только и хочет, что забраться к тебе в постель. Привяжет тебя к себе, получив практически безлимитный источник силы. Спорим, что так и есть?

Замираю, оглушённая его словами. Ильке знает, кто я. Знает про мой дар, иначе к чему такая прямолинейная оговорка? И скорее всего, всё это время был в курсе.

Эрто, поняв, что я больше не дёргаюсь, ослабляет хватку и приподнимает моё лицо за подбородок. В его глазах нежность, но я уже не ведусь на эту игру. До меня наконец-то, со звоном разбившейся реальности, доходит: он всё это время мной манипулировал. Ловко играл на чувствах, раскачивал на эмоциях, не давая мне раскусить его игру. Стоило только начать сомневаться в моих чувствах — Ильке тут же бросался доказывать, как любит меня и как он мне нужен!

Боги, я всё это время любила чудовище! Он не Охотник, он самый настоящий паук, плетущий сети — для каждого свои. Мне достались шёлковые силки, сплетённые из нежности и притворной любви. И я в них с маниакальным упрямством закутывалась! А ведь девочки столько раз убеждали меня в обратном!"

"Кажется, брошь на моём плече раскаляется в тот момент, когда я сгибаю ногу в колене и слегка бью Ильке в пах. Охнув, тот сгибается и упирается лбом в моё плечо. Со стороны кажется, что мы просто обнимаемся.

— Не спорим, придурок. — Мой голос больше похож на шипение рассерженной кошки. — Скажи спасибо, что я не сделала что похуже.

Заключаю лицо Эрто в ладони и, призывая дар, вливаю в него энергию. Глаза моего бывшего парня в ужасе округляются, когда сила, должная приносить энергию и бодрость, начинает жечь его изнутри.