Он хотел сохранить налет самобытности и семейных предпочтений. И надо сказать, ему это неплохо удавалось.

Сейчас же наступило время изменений.

***Наверх вернулся уже перед самым ужином.

Птичка нашлась в торцевых комнатах. Спала в длинной футболке, закинув ногу на подушку. Рядом лежала книга по истории музыки. А еще я увидел открытый кофр со скрипкой и развернутый планшет с нотами. Аделин тоже не теряла времени зря, а занималась.

Упустил момент, когда ей вернули скрипку. Признаться, я вовсе забыл о ней и был рад, что та сохранилась в целости. Знаю, как музыканты прикипают к своим инструментам.

Поиск и доставка нового могли занять прилично времени, а это значило, что птичка не смогла бы полноценно заниматься. Не так много осталось мастеров, кто изготавливает скрипки вручную. А у моей Аделин был именно такой инструмент. Кропотливо склеенный и вырезанный из мягкого дерева, отполированный и покрытый лаком во много слоев, собранный и вылепленный до мелочей, пока не приобрел того идеального звучания, что имеет сейчас.

Она называла мастера, кто изготовил ей скрипку, итальянцем. И уточнила, что как раз они да арабы составляют подавляющее число жителей Глизе.

Мне это особо ни о чем не говорило, кроме того, что на Земле было много наций, и они не хаотично расползались при освоении космоса, а улетали осваивать экзопланеты этническими группами.

От размышлений я вернулся к своей женщине, она сладко сопела в подушку. Разметавшиеся волосы, футболка задралась, оголяя ее красивые ноги и зад. Дерзкая птаха так и не надела белье. Осторожно провел пальцем по месту укуса. День-два, и он заживет. Без яда этот процесс проходит быстрее. От ярости и страсти я чуть сам не потерял голову, нужно быть более сдержанным, иначе во время секса я укушу ее по-настоящему, выпустив яд.

И уж точно – более терпеливым. Моя женщина не солдат.

Пора будить птичку на ужин.

– Аделин, вставай. Нужно собираться и спускаться в столовую, – легко тормошил я ее.

И тут раздался стук. Я выскользнул из спальни, пересек гостиную и приоткрыл дверь. За ней стоял Роберти с охапкой вещей.

– Господин Ссашшин, – наклонил он голову. – Куда это можно положить?

Я указал ему на ближайшее кресло в гостиной.

– Марзия принесла. Порывалась отдать сама, но я сказал, что вы заняты, а сюда ей нельзя без приглашения хозяина.

Да и то, дальше кабинета он никого не пускает. И не селит в этом крыле. Кроме вас, – вдруг замялся Роберти.

– Роберти, если я смогу доверять тебе, то мы отлично сработаемся. Если будешь все рассказывать мне и молчать о том, что видишь здесь… – сделал паузу я, считывая реакцию охранника.

– Слухи пошли. И преимущественно швея болтает, – недолго думая, тихо сообщил он. – Большинство от нее отмахиваются, но есть те, кто несет дальше ее слова.