— А почему не постучал?

— Если человек закрылся, это значит, он не хочет, чтобы его беспокоили. Решил подождать чуть-чуть…

Я постарался не смотреть на него уж слишком испытующим взглядом.

— Логично. Ну, заходи… — только кивнул я на дверь кабинета.

— Постойте, Александр, я хотел с вами кое-что обсудить.

Любовные пассатижи! И этот, что ли, по Марии сохнет? Сейчас вызовет на интеллектуальную дуэль? Битва до смерти мозгов? Но я ошибся. Лейтенант Загоруйко вдруг спросил совершенно другое:

— Скажите, Александр, я наблюдал за вашей работой на месте преступления, и мне показалось, что вы действовали совершенно нестандартно.

Но при этом очень эффективно. Вы очень быстро раскрыли хищение фамильного серебра.

— Повезло, бывает, — хмыкнул я. — Всем известно, что новичкам везет.

— Нет… Дело совсем не в этом. Еще я поднял законодательство, проверил ваши слова — нет никаких поправок в УПК, про которые вы упоминали.

— Каких еще поправок?

— Ну как же? Про то, что забрать заявление можно только через три дня…

Вот же дотошный очкарик! Доковырялся, блин…

— Сначала я не понял, почему вы так поступили, а потом, проанализировав все, пришел к удивительному выводу.

Вы блестяще использовали это выдуманное высказывание как рычаг психологического давления на подозреваемого.

— Да? А я думал, что такие поправки действительно имеются.

— Не скромничайте, Александр, — пристально смотрел на меня сквозь очки криминалист.

Линзы делали его глаза еще больше, и казалось, он видит меня насквозь.

— Да я не скромничаю, скромность — вежливость слабаков, — попробовал я отшутиться, но Валентин вдруг выдал такое, отчего мне вдруг захотелось его немедленно прибить.

По-тихому пристукнуть и Мухтарке скормить.

— Я знаю ваш секрет, Александр…

— Слушай… Загоруйко, тебе же в кадры надо было? Вот и иди… в кадры.

— Погодите, Александр, почему вы это скрываете?

— Что скрываю? — напрягся я.

— Как это — что? Это же очевидно. Я знаю, что вы используете в оперативно-служебной деятельности особые знания.

Вот сука! Как он догадался, что я попаданец?..

— Ничего я не использую, ничего не знаю, — мотал я башкой, а сам уже прикидывал, куда мне линять.

Потому что контраргументов не предвиделось.

— Конечно, используете, — упорствовал тот.

— Новейшие знания советской криминалистической науки, которые, вероятно, почерпнули из НИР.

— Да, точно! — с облегчением выдохнул я. — Из советской науки все взял. Э-э… Где-где почерпнул?

— НИР… Научно-исследовательские разработки. Простыми словами, передовой опыт. Периодика ведомственная печатается для служебного пользования. Я прав? — сиял Загоруйко. — Прошу, вас, Александр, дайте мне тоже эти журнальчики почитать. Вряд ли такая литература доходит до канцелярии нашего ГОВД.