Барсик окотился, оказалось, что это не кот, а кошка. Отец ходит чернее тучи, злится на тебя. Бурчит, что, дескать, зря ты на сержантскую должность согласился уйти, из области в захолустный Зарыбинск. Но я-то тебя понимаю, сложно тебе в милиции, сынок, особенно в следствии. Надо было на агронома идти учиться, как ты и хотел в школе. Отцу втемяшилось, что сын тоже, как и он, должен обязательно погоны носить, сам понимаешь, зациклился на своей службе в армии. Но иногда вижу, как вздыхает на кухне, нет-нет и намахнет стопку-другую. Столько лет отслужил, а выше капитана не поднялся.

Видно, в тебе хотел увидеть свои мечты офицерские, чтобы сын до, как они говорят, высоких звезд дослужился. А я вот капитанская жена. Ну да ладно, чего уж теперь говорить. Держись сынок. Служи честно, два годика осталось, а там и уволиться можно будет. Выбери время и приедь к нам. Или мы сами к тебе наведаемся… Целую. Мама.

Я свернул листочек и снова сунул в конверт, будто боялся, что кто-то подсмотрит.

— Мороз, че случилось? — спросил Нурлан. — Стоишь, ворон считаешь. Эй! Ты здесь вообще?

— Слушай, сосед, а тебе мои родители как? Нравятся?

— Чего?

— Ну… как люди они хорошие?

— Ты че, дуркуешь? Или меня проверяешь? Кто же про родителей плохо скажет? Особенно про чужих… У меня папа чабан, а мама ковры ткет.

Сам рассказывал, что у тебя батя военный, в люди выбился, а ты вот не в него. Был… в последнее-то время ты другой какой-то стал.

— Какой другой? — спросил я на всякий случай, чтобы убедиться, что Ахметов точно меня не раскусил (я пока еще чувствовал себя немного мошенником, который обманным путем завладел оболочкой доверчивого советского парнишки).

— Борзый… — чуть поразмыслив, ответил казах.

— А, ну это от бати… да… проявилось, значит.

Свалились же на мою голову незнакомые родичи. Нет, я, конечно, знал, что у моего предшественника есть предки — в первый день попадания, то есть позавчера буквально, прошерстил все документы, что были в комнате. В том числе и свидетельство о моём рождении. Там в графе «родители» значились чужие мне люди, я даже заморачиваться не стал и не запомнил. А теперь эти самые «чужие» встретиться со мной хотят. Приехать грозятся. Вот блин. Надо как-то решать вопрос… Похоже, что отец (буду назвать его так, раз все-таки ДНК у нас общая теперь) хотел, чтобы из сына вышел толк.

Так и получилось — толк вышел, а бестолочь осталась… И мне теперь отдуваться. А хочется, чтобы они просто подарили мне носок и сказали, что Добби свободен, но не выйдет. Все-таки мам-пап принято почитать и слушаться, особенно в СССР. Почитать я готов, а второе — увольте… Придется как-то притворяться, ведь кто, как не они, смогут понять, что я — не я.

Задачка, однако.

* * *Утром следующего дня я встал пораньше и пошел на школьный стадион.