— Слушай, Баночкин, — обратился я к дежурному (в голове сама собой всплыла его фамилия). — А кто такой этот Эрик Робертович?

— Ха! Морозов! Ну ты шутник! — улыбнулся дежурный и поплелся в сторону здания.

Там через раскрытое окно уже было слышно, как трезвонит из дежурки телефон «02». Наверное, что-то случилось. Надеюсь, не собаку украли…

— Я не понял, начальник, — Пистон чесал небритый подбородок. — Это получается — мы, типа, герои?

— Типа…

— Ха!.. Тогда одним пузырем не обойдешься, две поллитры ставь! Да, Ильич? Мы считай, тебе медальку заработали!

— Поехали в магаз, — улыбнулся я, кивнув на мотоцикл.

— И в парке надо бидон забрать!

* * *— Мороз, ты уже дома! — вечером того же дня в комнату общаги вошел Нурик с полотенцем на шее и в халате на восточный лад. — А ты что бакланишься-на? Может, в картишки?

Я лежал на кровати и отдыхал. Скинул форму, нацепил трико и потертую футболку, что нашел в шкафу.

— Давай позже, Нурик. Дай дух перевести. Ну и денёк…

— Случилось чо?

— Да не-е, все нормально. Скажи, а как будет по-узбекски: это был трындец, какой долбанутый и долгий день?

— Не знаю, я же казах…"

"— То-то я смотрю, ты на Нурлана Сабурова похож.

— Кого?

— Да есть там один политик, — записал я стендап-комика в государственные деятели.

— А-а, ну у нас в народе много кто в люди выбился, — радостно закивал Нурик.

— А ты чего такой довольный? — скосил я взгляд на соседа.

— Пляши, Мороз! — хитро щурился Нурик.

— С чего это?

— Ну так же у вас говорят?

— Где? В милиции?

— В какой милиции-на? Письмо тебе! — Ахметов вытащил из кармана халата конверт. — На вахте смотрел от своих весточку, а вот нашел тебе адресованную.

— Письмо? От кого?

— А ты плясать будешь?

— Ай на-на! Ай на-нэ! — я сел на кровати и, так уж и быть, изобразил руками сидячую лезгинку.

— Давай конверт, почтальон Печкин!

— На… — протянул он мне бумажку.

Я взял, прочитал в строке незнакомого отправителя, почесал бровь.

— Ты чо, Мороз? Вскрывать не торопишься? Всё же матушка пишет…

Глава 12

Я повертел конверт со штампиком Угледарского почтамта и с вдруг набежавшим волнением оторвал верх заклеенного клапана.

Извлек листочек в ученическую клеточку. Там ровным и по-женски округлым почерком были выведены строки:

Привет, сынок! Как у тебя служба, почему не приезжаешь в гости? Тебе до Угледарска двадцать километров всего, а будто живем на разных полюсах.

Нравится тебе новая должность? Может, все-таки лучше следователем было остаться? Сынок, что бы ни случилось, знай, что я всегда тебя поддержу. Даже если у тебя не получится в милиции… Мне кажется, все-таки ты человек тихий и мирный и не создан для тягот службы. Это все отец, зря он настоял, чтобы ты поступал в школу милиции, но чего уж теперь говорить. У нас все хорошо, а вот соседку Тётю Полю похоронили, отмучилась.