Я раскрыл ее и полистал. Что же там Серый искал? Ага… Вот и страничка, заляпанная чем-то черным. Отпечаток явно свежий, от мазутного пальца Серого. На этой самой страничке был список телефонов родных Шныря. В том числе и его матери. Вот сука!

* * *В зоне не так часто положены телефонные переговоры, но после находки в тумбочке я сразу написал заявку на ещё один звонок. Знал, что Серый и Духарь сделают то же самое, выберут ближайший возможный день для созвона, и не ошибся.

Расчет оказался верным, и в телефонном помещении я снова оказался вместе с ними, как и положено для звонков — в вечернее время. Начальник отряда, майор Пантелеев, мужик бывалый, но по-военному туговатый и с возрастной ленцой. Поэтому Духарь не стал придумывать чего-то особенного, чтобы отвлечь его.

— Алексей Владимирович, — подвалил к нему зэк с просящей миной и запел. — Что-то писем из дома я давненько не получал. Может, цензоры зарубают? Вы уж разберитесь, пожалуйста. Жду не дождусь весточки…

— Савельев, — поморщился на него майор. — Тебе жена никогда и не пишет. Насколько я помню, матери у тебя нет, какие, к чертовой бабушке, письма? Ты о чем?"

"— Вот не скажите, товарищ майор, как раз бабушка и пишет. Не чертова, а моя. Вы разберитесь, пожалуйста, а то плоха она, как бы не случилось чего.

Духарь встал так, чтобы перегородить обзор майору.

— Ладно… Узнаю, что там по твоим перепискам. Говори данные бабушки.

Я делал вид, что набираю номер дочери, а сам слушал происходящее вокруг. Знал, что Света укатила в Сочи, и я всё равно не дозвонюсь, поэтому не торопился тыкать в кнопки. И почему-то был уверен, что у Духаря нет никакой бабушки. Ни чертовой, ни родной…

Зэк тем временем продолжал приседать на уши майору Пантелееву, и тот не слушал телефонные разговоры, как должен был по инструкции. Мой (хотя я еще не дозвонился) и Серого. А я вот слушал… конечно, кроме начотряда переговоры может слушать еще и оперчасть, но они обычно в записи постфактум прослушивают. И то, далеко не всех, сомневаюсь, что они пасли Серого, который шел по 159-й УК РФ, отбывал уже давно и на днях, как и я, должен был откинуться.

— Здравствуйте, Авдотья Глебовна, — сладко и одновременно с киношной грустинкой проговорил Серый, вещал, будто мёд лил. — Это звонит друг вашего сына Шныря, то есть Пети.

Мои худшие подозрения оправдались. Вот зачем Серый рылся в тумбочке Шныря. Он узнал телефон его матери и теперь в заявке на звонок вписал вместо своих родственников её номер. Просек тогда, что она деньжатами разжилась с продажи дачи, и решил дельце провернуть. Вот, падла…

Я продолжал слушать с пикающей трубкой у уха, плотно прижимая динамик. Казалось, что все вокруг видят мой лжезвонок и слышат гудки. Номер я больше не набирал, делал вид, что жду ответа абонента.