— А чего его смотреть? Обычная штуковина. Только что напыление красивое.

И Пистон поспешил спрятать вещицу в карман. А между тем время шло, и нужно было что-то делать.

— Пошли, — прошептал я, кивнув на гараж. — Посмотрим, что за лев этот тигр.

Тихонько выбрались из кустов и перебежками приблизились к гаражу.

— Ай… — прошептал вдруг гаврик. — Шнурок развязался.

— Все у тебя не слава богу, — поморщился я.

Пистон наклонился и стал колупаться с ботинком. Поставил ногу на крупный такой, увесистый камень, чтоб сподручнее было..

Я не стал его дожидаться, подошел к двери гаража вплотную, прислушался. Тишина, как в могиле. Сзади послышался шорох. Я знал, что это Пистон, но все равно обернулся и резко отшагнул в сторону. Тот уже замахивался на меня камнем, как я и предвидел.

Ударил я сходу. Выбросил кулак, что ядро из пушки. Прямой в подбородок — попал. На кураже и адреналине в этот раз получилось гораздо лучше, чем в моей первой стычке на пляже. Все же некоторую физическую форму я набрал! А потом сразу ногой по колену зарядил. Пистон сдавленно вскрикнул и, выпустив камень, завалился на землю раненным вальдшнепом. Схватился за ногу и заскулил. Я в ту же секунду заскочил внутрь гаража с пистолетом в руке. Его я выхватил в последнюю секунду, до этого не светил, и Пистон не видел, что у меня табельный с собой.

— Стоять! — гаркнул я. — Милиция!

Тусклая лампочка высветила ту самую фигуру в штормовке, но лица по-прежнему не видно.

— Руки в гору, и капюшон сними! — скомандовал я.

Человек на мгновение замер, но выполнять требования не торопился.

— Со слухом проблемы? — оскалился я и навел оружие на незнакомца.

Тот поднял руки и больше не шевелился. Стоял молча, будто ждал чего-то, словно памятник. Только вот чего? Его подручный не поможет — он корчится и стонет снаружи гаража. Благо я вычислил, что Пистон собирается меня слить, уж шибко он чесался с самого начала, когда речь зашла о гараже, Интеллигенте, а белые ковры тополиного пуха в городе ребятишки давно пожгли, и нового не предвиделось. До глобального потепления еще далеко. Не аллергия на пух у него была, а реакция на страх. На страх перед предательством. Сука!

Вот я и решил его взять с собой и проверить на месте. Сдал меня, сучонок! Надеюсь, я ему хорошо по коленке попал, разбил к хренам!

— Капюшон сними, сказано! Ну! — повторил я «памятнику».

Тот скинул капюшон, рожа оказалась, как говорил (пока ещё только в книге) Глеб Жеглов, протокольная, но совершенно не знакомая.

Пока соображал, боковым зрением я увидел, как из темного угла на меня кинулась тень. Не успел повернуться, как что-то твердое ударило по руке, в которой я сжимал ПМ.

Вот сука! Больно! Кастет? Или палка? Не видел. Из глаз искры, а в мозгу мысль: «Рука там целая или хана?». Молодое тело было до странности жалко.