— Ну-у не-е! Мы так не договаривались, начальник! Мое дело было найти его. А ежели он меня того, — алкаш воздел глаза на потолок, этот жест означал у него обращение к небесам, — того самое… И усё! Сам говоришь — валютчик матерый. У моей Светки даже на веночек денег мне не будет.

— У Любки… — поправил я.

— Чегось?

— Я говорю, твою благоверную, которая из зоны тебя бы не дождалась, как ты выражался, Любкой, вроде, кличут. А собаку — Степаном…

— Да ну ее в пень, эту Любку! К Гришке курва ушла… Сейчас у меня Светка живет. Гришкина… Бабы же, они как куры — двадцать метров от дома и уже ничьи.

— Вас, богатых, не понять, — хмыкнул я. — Ну да ладно… Короче, идешь со мной сегодня в ночь караулить очкарика. Отговорки не принимаются. Выдам тебе оружие.

— Пистолет?

Я только фыркнул погромче.

— Палку.

— Ладно, — понуро ответил Пистон.

Ему почему-то сильно не хотелось выходить на дело. Странно…

* * *— О, Сан Саныч! — обрадовался мне Серый, открывая дверь своей квартиры. — Заходи!

— Привет, Андрюха. Ты почему сегодня не пришел?

— Да сеструха заставила читать книжки, что по литре задали на лето, — парень грустно кивнул на стопку книг на диване. Там раскиданы были в творческом беспорядке томики классиков. Тургенев, Лермонтов и прочие Фонвизины.

— Читать? Безвылазно?

— Да бли-ин, я говорил ей, что читаю, а сам не открывал. Ты не представляешь, какая там нудятина. То ли дело Жюль Верн или Майн Рид. Вот почему их в школе не задают читать? А эту лабуду — не люблю.

Я поводил бровями, делая значительный вид."

"— Классическую литературу простительно не любить лишь тому, кто её читал.

— И ты туда же, Сан Саныч? Кстати, как там Мухтар? Ты почему без него пришел?

— Он все-таки — пёс немаленький. Не для квартиры.

— А я бы его пустил, у нас места много! — распалялся паренек.

— Ну… ты здесь не хозяин.

— Чой-то не хозяин? — надул губы Серый. — Самый настоящий хозяин.

— Я не то хотел сказать, — улыбнулся я. — Кроме тебя здесь еще и Алена живет. А она старше тебя. И не так хорошо ко мне и Мухтару относится, как ты.

— Да нет ее дома.

— Это хорошо… у меня к тебе один разговорчик будет. Тайны хранить умеешь?

— Угу…

— Точно?

— Зуб даю.

И глаза большие сделал, будто это поможет.

— Ну тогда слушай. Помощь твоя понадобится…

И я рассказал ему свой план. С каждым моим словом глаза у парня горели все пуще, а сам он то и дело восклицал: «зуб, даю, Сан Саныч! Я могила»!

Лишь только я закончил инструктаж, как в прихожей послышалось движение ключа в замке.

— Сеструха вернулась, — нахмурился Серый, — сейчас опять будет гонять по прочитанному. Снести бы все книжки в туалет. Их рвать удобнее, чем газету.

— Александр Александрович? — удивленно уставилась на меня старшая пионервожатая.