На что не пойдешь ради любви… А вот сама Аглая при этом на меня продолжала посматривать и тихо вздыхать.

Я не мог понять предмет ее вздохов. Думал, как к этому подъехать и всё выяснить, но неожиданно всё прояснилось гораздо быстрее. Однажды она принесла мне в кабинет блинчиков. Смотрела, как я их уплетал, а потом, когда вдруг снова сказала:

— Похож!…

Я не стал терять возможности, взял быка за рога и быстро узнал, что я очень похож на ее сына, которого уже нет… Хорошо ещё, что слова помягче подобрал, без подколов, как чувствовал. Теперь ясно, почему такая вдруг материнская опека ко мне у нее проснулась.

Не стал я ее отваживать. Не по-человечески это. И пока не стал расспрашивать подробностей про сына. Пусть кормит блинами, если хочет. Тем более, блины у нее точно самые вкусные в области.

В дверь моего кабинета постучали.

— Войдите!

— Начальник, — дверь открылась, и внутрь шмыгнул Пистон. — Привет, Начальник!

— И тебе не хворать. А где Ильич?

— Заболел, отравился щами старыми. Достал из холодильника холодные. Думал, окрошка за глотку щиплет. Заглотил полтарелки, прежде чем понял, что это суп.

— Сильно отравился?

Мой агент махнул рукой.

— Да нет, сейчас лечится настойкой. Доброе лекарство — почти пятьдесят градусов. Слушай, ты скажи своему жирному, чтобы меня пропускал. А то он пускать не хотел, пока я не сказал, что к Начальнику иду.

— Какому жирному? — нахмурился я.

— Ну там… Старлей за стеклом сидит, морда шире жопы, в оконце не пролазит.

— Баночкину, что ли? Ладно, скажу… Новости есть по Интеллигенту?

— Есть, — хитро прищурился Пистон, почесывая за ухом. — Видели его мужики в одном гаражике.

— Вот как? — потирал я руки. — Рассказывай…

— Короче, Начальник, вот смотри… — Пистон достал из кармана смятый тетрадный листочек, расстелил его на столе, я присмотрелся — он напоминал карту Средиземья. Начеркано карандашом, какие-то строения, похожие на замки, река, дороги и лес.

— Это что? — нахмурился я."

"— Это я тебе нарисовал для пущей наглядности, где гараж тот находится.

И довольный стоит. Чего-то опять удумали гаврики.

— А не проще тебе его мне так, вживую показать? Я с твоей топографией не дружу, — решил уточнить я.

— Дык я сам там не был, мне мужики рассказали, а я с их слов накалякал. Да тут все просто, вот смотри…

— А лес здесь зачем нарисован? — прервал я.

— Дык… — тот даже хмыкнул от удивления. — Это не лес, это свалка.

— А река там откуда? — тыкал я плацем в замызганную бумажку.

— Это не река, — чесал нос Пистон. — Это бетоновозка опрокинулась, и там теперь застывшей бетон разлит. Навсегда. Представляешь?

Пистон уже скреб плечо.

— Ты чего весь чешешься? — нахмурился я и на всякий случай отодвинулся от собеседника.

— Тополиный пух, зараза, аллергия у меня на него.