Я подошел к его столу. Стал расписываться и, не поднимая глаз, прошептал, чтобы слышал только подполковник:

— В следующий раз, Евгений Степанович, в ведомость, пожалуйста, внимательно глядите, не перепутайте там мои зачеты с незачетами.

Подполковник, наконец, позеленел. Я уж думал, он только краснеть умеет. Что сказать? Порадовал, паршивец…

* * *Я только что приехал с очередного происшествия, завел Мухтара в вольер и направился к себе сочинять справку, о том, как мы героически искали похищенное имущество потерпевшего Бобрикова, но дождь, прошедший накануне ночью, и десятки бездумных граждан, что легкомысленно ходили по двору уже после события преступления — вероломно уничтожили запаховые следы.

Происшествие это было плевое, за такое и не жалко отписаться формальной справкой, я бы на месте Бобрикова такое вообще бы не заявлял — зачем он лишний раз к ментам совался? Но зато Мухтарку выгулял и на бобике к этому Бобрикову прокатил. Украли с жигуля у него зеркала и дворники — обычное дело для этого времени. Некоторые автовладельцы даже снимали их, перед тем как оставить машину во дворе. Бобриков не снял, оставив свою ласточку под окнами, а на гараж он на очереди в кооператив еще пока только стоял. Но мне не сложно было съездить на «пустое» происшествие. Раз испытательный срок, то буду примерным ментом (интересно, бывают вообще в природе идеальные менты?). Решил выезжать на все, даже на малозначительные происшествия, пока все не уляжется.

Этим я хотел поднять показатели по моей деятельности. Называется — кинологическое обеспечение расследования преступлений. По-русски говоря, это процент моего и Мухтаркиного присутствия на осмотрах мест происшествий относительно общего числа зарегистрированных преступлений за отчетный период. Вот блин! Я уже в статистике ментовской начал разбираться… Ну куда деваться, пока я тут — лишним не будет. Показатель этот легко поднять — выезжать чаще, ну а если ночью какая-нибудь малозначительная ерунда приключалась, то, чтобы не дергаться лишний раз попусту, я попросил дежурного Баночкина вписывать меня в сводку в перечень выезжавших на осмотр места происшествия. Ну и для пущей верности попросил следаков включать меня потом в протокол — в графу «участвующие лица».

Голенищев по первости артачился, пальцы гнул, умничал, но я ему твердо намекнул, что если не будет вписывать Мухтара, то я снова за пирожками к Простаковой приду. И скажу ей всю правду. Да-да, так и скажу, что ее пирожки — самые вкусные в Зарыбинске. Да что в Зарыбинске, во всей Угледарской области, а может, и вообще в РСФСР. Вот!

Голенищев пошипел, подергался, покривил брови (они у него на удивление подвижные и гибкие, как два ужа на сковородке), но согласился.