Антошенька что-то ворковал, и даже лицо у него было в этот момент не такое гадкое, а почти светлое, и мне показалось, что доброе…

Но при виде меня физия эта вмиг поменялась. Как поменялось и выражение лица Марии. Она перестала улыбаться Антону, а направила уже более сдержанную улыбку мне.

— Привет! — кивнул я старлейке, а Трубецкому сказал. — Антон Львович, там заявление по краже пришли писать. Сходи, прими…

— Пусть дежурный принимает, — огрызнулся тот."

"— Баночкин сказал, что только ты можешь грамотно по такому делу все оформить. Тебе же потом и заниматься. И потом… ты к поросятам ближе, чем он.

— Хи-хи, — не сдержалась кадровичка.

— Да пошел ты, — прошипел инспектор угро.

Но всё-таки вышел.

— Хорошие цветочки, — кивнул я на ромашки.

— Поклонники дарят, — многозначительно улыбнулась Мария, явно пытаясь вызвать у меня чувства ревностные.

— Трубецкой мог бы и купить нормальных цветочков, а не с клумбы надрать.

— Ага… Дождешься от него… Это не он. Думаешь, у меня не может быть других поклонников, кроме Антона?

— Конечно, может. Я, например. Но сейчас я по делу…

— Саша, одно из главных правил в нашей работе — всех премий не заработаешь, всех дел не раскроешь, — Вдовина уже шла к двери, заперла ее на щеколду и подпорхнула ко мне, расстегивая свою форменную рубашку. — Потом про дела, а сейчас настоящим делом займемся…

И мы занялись. По-милицейски быстро, страстно, будто по регламенту. Признаться, кадровичка меня заводила. Пока ее не вижу, вроде и не думаю совсем о ней. Но как только ее шаловливые пальчики начинают ерзать по пуговкам, все мысли о заботах, работах и прочей ерунде вмиг улетучиваются. Настоящий боевой товарищ — старший лейтенант Вдовина. Умеет поддержать молодого сотрудника, снять напряжение и скрасить тяжесть и рутину милицейских будней.

— А ты с каждым так поклонником запираешься? — подковырнул я, когда мы одевались. — За ромашки…

— Дурак, только с тобой. И не за ромашки… Цветы-то ты мне вообще не даришь.

— Могу подарить. Хочешь?

— Кое-что другое мне дари, и почаще… Не люблю ромашки.

Мы поцеловались, обозначив конец романтика на сегодня, и занялись уже теперь по-настоящему служебными делами.

Совместными усилиями настрочили на меня характеристику от имени Кулебякина. Она получилась очень героическая, по-коммунистически выспренняя и пафосная. Читаешь ее — и слеза наворачивается, а сердце трепетно вопрошает — как же Зарыбинский ГОВД столько времени мог существовать без кинолога, а именно лейтенанта милиции Морозова. По строкам из характеристики — я был и чтец, и жнец, и с Мухтаром игрец.

Еще от Вдовиной я позвонил в городскую газету и рассказал, что у нас в горотделе есть такая служба — группа кинологического обеспечения и сопровождения раскрытия преступлений.