— Да в милиции дураков столько же, сколько в любом колхозе. Вот только дураки в погонах — страшнее. Конечно, там, — шеф ткнул пальцем в потолок, — уже все решили. Но ты не сдавайся. Погрызись напоследок.

— Это я запросто. А вообще, вы скажите честно, есть смысл или бесполезно? — задумался я.

— Бесполезно — это когда на крышку гроба монетки бросают. Все прочее можно поправить. Сходи к Антиповне, она тебя научит, что там нужно говорить.

Я не сдержался и улыбнулся — это-то проще простого. Вышел из кабинета и прежде, чем направиться в кадры, заскочил в кабинет криминалиста.

— Приветствую бойца невидимого фронта! — с порога воскликнул я, пока Валентин всё пялился в микроскоп.

Его кабинет был самый интересный из всех, которые я видел. Смесь лаборатории безумного профессора и конурки мента. Повсюду гипсовые слепки следов, фотки, дактилокарты, какие-то пробирки, порошки. Жидкости. Еще из кабинета выходила темнушка-закуток. Там Валентин, похоже, проявлял пленку и печатал фотографии.

— Здравствуйте, Александр, — отозвался он со свойственным ему спокойствием, не отрывая глаз от окуляров.

— Слушай, Валёк, размножь мне эту фотку, — я положил на стол перед ним фотокарточку, которую принес Эрик Робертович. — Только вот эту подозрительную рожу сделай в фас покрупнее, а остальное обрежь.

— Подозреваемый?

— Типа того. Десяток наклепай, пожалуйста.

Но тот вдруг покачал головой.

— Фотобумаги мало, — пояснил он. — Кончается. Нужно разрешение начальника получить.

— Ладно… Сделай пять штук и обойдемся без разрешения.

— Хорошо. Заходите через час-полтора.

— Спасибо.

Я собрался уходить, когда зазвонил телефон. Я думал, что в отделе было всего четыре телефона (не считая дежурки): у начальника, в угро, в следствии и в кадрах. Оказывается, еще и у эксперта. Что ж… Похоже, криминалисты в МВД считаются этакой белой костью. Интеллигенция в погонах, блин…

Валёк взял трубку. Говорил спокойно, но с легкой ноткой раздражения. В первый раз я видел, что он немного кипятится.

— Да мама, я покушал. Да, кефир выпил… Задерживаться не буду. Нет, я еще работаю…

Интересно, а Валентин женат или с мамой живет? В СССР принято было жить с родителями (с бабушками, дедушками и другими родичами). Квартирный вопрос никто не отменял. Но… сын живет с мамой и мама живет у сына — это две большие разницы для характеристики мужчины.

Я вышел из кабинета с красным фонарем (он висел у Валька перед темнушкой и был явно приспособлен для фотопечати) и направился в кадры.

Там нагло и легкомысленно ошивался Трубецкой. На столе у Марии Антиповны беленьким и желтеньким светились свежие ромашки. Цветочки вставлены в бутылку из-под кефира с водой.