— Все в порядке, товарищ майор.

Электрозамки щелкнули, и впустили нас в помещение КПП.

— Морозов Александр Александрович, — произнёс я, проговорив еще дату рождения, статью и срок.

И голос мой даже не охрип и не дрогнул, а начотряда только кивнул и пометил что-то в бумагах. Удостоверил мою личность по принятой процедуре.

Вдовесок дежурный прапор-дубарь обшмонал меня, как и положено по инструкции. И тут всё быстро и гладко. Никаких хабаров и запрещёнки я на волю, само-собой, не тянул, так что и вопросов лишних задавать не пришлось.

Снова щелкнули замки, с какой-то тихой злобой, а массивная решетка нехотя подвинулась, будто совсем не желала меня выпускать из КПП в сторону воли. Но я протиснулся, когда она еще до конца не открылась. Спасибо казенному дому, пора к родному.

Я шагал по коридору, крашеному в холодный синий цвет, но дух свободы начинал чувствоваться уже и тут. Окна стали больше — и на них уже нет решеток. Я за пределами зоны, в административном корпусе. Пантелеев сопроводил меня до спецотдела, где я получил под роспись свои документы (паспорт и прочие снилсы), а также заветную справку об освобождении. Потом двинулись в бухгалтерию.

Заскочили в расчетную группу, там девчонки шустренько и привычно насчитали мне приход, главбухша подмахнула квиток, и я пошлёпал в кассу. Вытащил из узкого окошка за железной дверью несколько пачек тысячных купюр. Хм… Думал меньше будет, но к зарплате еще и премия от администрации накапала за деятельность мою на благо колонии. Сделал я не мало. Одни шашко-нарды чего стоят. Как-то предложил я изготавливать изделие — три в одном — шашки, нарды и шахматы. Доска снаружи для шахмат и шашек, изнутри для нард, а вместо нардовых фишек — шашки можно было использовать. Товар пользовался огромной популярностью, даже в ночную на автомате станки приходилось по-первости запускать, чтобы поставленный план выполнить.

После получения расчета я хотел уже покинуть штаб и двинуть на выход, на воздух свежий и вольный, но начотряда меня остановил.

— Погоди, Морозов, — проговорил он. — тебя Сильвестр Андреевич просил зайти. Пошли, провожу.

— Пошли, — хмыкнул я, ведь дороги не знал.

В этом кабинете (за пределами зоны) не бывал. А в другой, что был в зоне, бывало хаживал, переговоры вёл. У Хозяина было два кабинета — за зоной и внутри, для работы и для встреч с осужденными.

Оказалось, что «наружный» кабинет находился на втором этаже, между учебным классом для личного состава и актовым залом. Этот корпус весь был за территорией зоны, но соединялся с ней бетонными коридорами, которые мы только что миновали.

Мы поднялись наверх по затертым до каменного блеска ступенькам.