— Заткнись, — я приставил к его затылку пистолет. — А то палец у меня дрогнет. Сигай в окно, так у тебя будет шанс, возможно.

Святоша неуклюже вскарабкался на подоконник, очки слетели и свалились. Стекло одно треснуло.

Дрожащими руками он помогал себе выпрямиться на подоконнике, но шанса спрыгнуть Вера ему, естественно, не дала.

Бах! — выстрел прогремел сразу, как только я отступил от окошка в сторону, освобождая линию огня.

Бах! — Сразу прозвучал второй выстрел. От громкого звука уши заложило. В воздухе висел дым, звон, тугой гул, но они были слаще музыки. Святоша с двумя дырками в спине вывалился в окно.

— Спасибо, Саша, — пробормотала Вера, убирая в сумочку Макаров.

Она единственный работник прокуратуры Зарыбинска, у которого было табельное оружие.

— Я же обещал, — улыбнулся я и выглянул в окошко.

Там на клумбе распластался палач-убийца, много лет скрывавшийся под чужой личиной. Шея неестественно завернута, из дырочек в спине вытекают струйки крови. Гори в аду, Святоша…

В кабинет заскочили перепуганные сотрудники редакции. В том числе и Зина, а за ней и Тулуш.

— Что случилось? — воскликнула журналистка, поправляя излишне помятую прическу и облизывая губы с остатками помады.

Тулуш тоже был немного измят, а рубашка застегнута не на все пуговки. Но рожа довольная, как у кота, укравшего колбасу.

— Внимание, товарищи, — проговорил я, успокаивая присутствующих. — Ваш главный редактор не тот, за кого себя выдавал. Под именем Захара Артищева много лет жил Лев Никанорович Грицук. Немецкий палач и убийца времен Великой отечественной войны. При попытке бегства, старший следователь прокуратуры Соколова застрелила его.

— Как? Захар Елизарович? Немецкий палач? — выдохнула Зина, а ее коллеги зароптали.

— Да… Этому есть неопровержимые доказательства.

— Так вот почему он немецкие книжки читал, а сам говорил, что не уважает германскую культуру, — задумчиво пробормотала Зина. — И как журналист он был, честно говоря, слабым. Я еще не понимала, как с такими навыками он служил военкором.

— Расходимся товарищи, это место происшествия, здесь теперь временно запрещено находиться, — распорядился я.

Зина хотела уйти, полядывая на Тулуша, но я их остановил. Отвел девушку в сторонку и спросил:

— Скажи мне, Зина… А помнишь того, кто приходил, якобы, убивать главного редактора и на тебя напал, Сафрона Грицука?

— Конечно.

— Потом ты говорила, что видела его под окнами редакции снова. Это правда?

Зина опустила глаза:

— Я… я обманула, простите… я хотела, чтобы вы приставили к нам Тулуша. Как раньше.

Девушка смущенно оглянулась на Салчака, тот заулыбался, и его глаза превратились в щелочки.