То, что он сейчас задумал, противоречило законам природы, а также восставало против законов его расы.

Возвращение мертвых не было принятой или дозволенной мерой ни при каких обстоятельствах. И не только потому, что это касалось Омеги. Хроники расы, целые тома истории гласили лишь о двух случаях, и ни один из них в результате не принес ничего, кроме трагедии.

Ви делал это, воспевая любовь, а те примеры воскрешения, о которых он читал, были совершены во имя ненависти. Кто-то вернул к жизни убийцу, чтобы использовать его как оружие, и женщину, которой вернули жизнь как акт мести.

Он обладал преимуществом. Он регулярно исцелял Бутча, вытягивая из копа зло, получаемое при общении с лессерами. Он мог делать то же самое с Джейн. Точно мог.

Со стальной решимостью, он выкинул из головы мысли о возможном исходе попытки вмешательства в область темных искусств Омеги. И сосредоточился на любви к своей женщине.

Тот факт, что Джейн была человеком, не имел значения, ведь реанимация была актом возвращения к жизни умершего, и тут не было разделений на расы. У него было все, что нужно. Для ритуала требовались три вещи: что-то от Омеги, немного свежей крови и источник энергии, мощностью подобный разряду молнии.

Или, в его случае, чертово проклятие.

Ви вернулся в зал с сосудами и не стал тратить время на выбор. Он взял с полки первый попавшийся, на его керамике были мелкие трещины, цвет сосуда был темно-коричневый, и значит, он был из свежих."

"Когда Ви вернулся к алтарю, он разбил сосуд о камень, затем достал его содержимое. Черное, маслянистое сердце сохраняло то, что текло в венах Омеги. Хотя точный характер посвящения в Общество Лессинг оставался неизвестным, было очевидно, что «кровь» Омеги проходила через сердце перед тем, как его удаляли.

Итак, у Вишеса было то, что ему требовалось от врага.

Он взглянул на череп Первого Брата и не стал думать дважды насчет использования священной реликвии в незаконных целях. Он вынул один из кинжалов, порезал запястье, и кровь закапала в серебряную чашу, вмонтированную в верхнюю часть черепа. Взяв сердце лессера, он сжал его в руке.

Черные капли чистого зла падали, смешиваясь с краснотой его крови. Жидкий грех возымел магическое воздействие, шедшее против законов добродетели, превращавшее мучения в азарт, наслаждавшееся, причиняя боль невинным… но в нем также была и вечность.

И именно этого он хотел для Джейн.

— Нет!

Вишес оглянулся.

Дева-Летописеца появилась позади него, ее капюшон был опущен, открытое лицо превратилось в маску ужаса.

— Ты не должен этого делать.

Он отвернулся и поднес череп к голове Джейн. На долю мгновения, он нашел странным, обнадеживающим то, что она знала, как выглядит его грудь изнутри, скоро он узнает то же и о ней.