— В этот день триста три года назад я родила тебя в этот мир. И сейчас я нахожусь в настроении дать тебе то, что ты просишь, и даже то, что ты не решаешься попросить, но что является таким же очевидным как Луна в звездном небе.

Глаза Ви вспыхнули. Надежда, самая опасная эмоция во все времена, вспыхнула в его груди маленькой теплой искоркой. На заднем плане птицы весело защебетали и запели, будто предвкушая его счастье.

— Вишес, сын Бладлеттера, я одарю тебя исполнением двух самых желаемых тобой мечтаний. Я позволю заменить тебя в церемонии твоим братом Фьюри. Он будет хорошим Праймэйлом, нежным и добрым к Избранным, представляя хорошую родословную для всего вида.

Ви закрыл глаза, облегчение накрыло его такой мощной волной, что он еле удержался на ногах.

— Спасибо… — прошептал он, понимая, что он больше обращается к своей судьбе, чем к матери, хотя именно она ею и управляла.

— Твоя благодарность уместна, — голос матери был совершенно ровным. — И любопытна для меня. Но опять же, дары, они как красота, не правда ли. В глазах получающего, а не в руке дающего они находят свое место. Я узнала об этом только сейчас.

Ви посмотрел на нее, стараясь сдержать эмоции.

— Он захочет сражаться. Мой брат, он захочет сражаться и жить на той стороне. Потому что Фьюри не сможет жить, не видя Бэллы.

— Я позволю и это. По крайней мере, до того момента, пока ряды Братства не пополнятся.

Дева-Летописица подняла светящиеся руки к капюшону своей мантии и прикрыла им лицо. Затем, беззвучно проплыла над мраморным полом к маленькой белой дверце, которую он считал входом в ее личные покои.

— Не сочтите за оскорбление, — окликнул он, — какое было второе одолжение?

Она остановилась у небольшого портала.

— Я отрекаюсь от тебя, как от моего сына. Ты свободен от меня, я — от тебя. Удачи тебе, Воин.

Она прошла через дверь и закрыла ее, панели твердо захлопнулись. Птицы сразу замолчали, как будто ее присутствие было тем, что вдохновляло их петь.

Ви стоял во дворе, слушая тихое журчанье воды в водопаде.

У него была мать целых шесть дней.

Он не мог сказать, что ему будет не хватать ее. Или что он был благодарен ей за предоставленную ему жизнь. В конце концов, она была той, кто пытался отобрать у него все.

Когда он дематериализовался обратно в дом, он подумал о том, что даже если бы мать сказала ему нет, он бы все равно выбрал Джейн, а не Деву-Летописицу. Чего бы ему это не стоило.

И Дева-Летописица знала это, не так ли? Именно поэтому она покинула его.

Какая разница. Все, что его сейчас заботило, это Джейн. Все налаживалось, но некоторые проблемы остались. Она могла, в конце концов, сказать ему «нет». Она вполне могла выбрать ту жизнь, которую хорошо знала, а не существование с вампиром, полное опасностей.