С одной стороны, Марина была его ключиком к больнице, все-таки лоб ему натурально разбили, и еще раз подвергаться такому физическому воздействию, чтобы заявиться в травмпункт, он не хотел. А именно из травмы больных чаще всего везли в реанимацию или морг.

С другой же стороны, эти намеки на мелкого медбрата-колдуна, который просто приложил руку ко лбу, и рана прошла, были настолько легко читаемы, что оставалось только понять, чем же он так насолил врачу. То, что между ними ничего не было, в этом его Марина заверила. И старшая медсестра подтвердила, а уж она-то все про всех в отделении знает.

Правда, сказала еще, чтобы с Артуром этим не связывался, мол, чуть ли не темный маг. И хотя это обьяснение было за гранью реального мира, Володя ей поверил. Не в том смысле, что реально маг, а в том, что лучше не связываться. Тем более что Артур в разработке, и переходит в другую службу, к смежникам, а те предпочли бы получить его живым и здоровым. В крайнем случае – живым.

Глава 23

В пятницу вечером поток машин из Москвы напоминает полноводную реку. Неторопливую, полноводную, с разливами возле шлюзов и плотин, разделяющуюся на такие же полноводные отводки.

Но это летом. А вот поздней осенью он превращается в небольшой горный ручеек, стремительный, с гулом обходящий мелкие препятствия в виде заторов, аварий, дорожных работ, ям и снятого дорожного полотна."

"Те, кто живет за МКАДом, а работает в городе, уносятся этим ручейком каждый вечер, в пятницу он становится полноводнее лишь чуть, за счет тех, кто сделал у себя в загородном доме постоянное отопление и выезжает туда отдохнуть на выходные.

С каждым годом таких становится все меньше и меньше, содержать два жилья накладно, да и особого смысла нет, если только вот семья живет за городом, а отец семейства работает в Москве чуть ли не круглые сутки.

Красный лансер десятка, внешне отличающийся от обычной версии воздухозаборником на капоте, антикрылом и низкопрофильными шинами, двигался навстречу основному потоку. Он не стремился покинуть Москву, как раз наоборот – желал туда попасть. Женщина за рулем уверенно вела машину в левом ряду, изредка подмаргивая дальним светом какому-нибудь неторопливому водителю, решившему обогнать грузовик, да так и оставшемуся на крайней полосе.

Она не торопилась, ждала, пока тот на скорости под сто сьедет на вторую слева, потом втапливала педаль и уносилась дальше, до следующего долбоеба. Хоть женщине и было не так много лет, но вот эти препятствия она сносила терпеливо и не возмущалась. Хотя машина могла разогнаться и до двухсот сорока, максимум, что она себе позволяла – это сто пятьдесят.