Какой-то там фаверолью меня не испугать. К тому же… Признай, Баббинг, выглядит аппетитно. А пахнет и того лучше, — усмехнулся я.

Румяная фавероль с золотистой поджаристой корочкой возлежала в окружении ярко-алых томатов и сочной зелени, распространяя потрясающий аромат.

А кружочек лимона сбоку придавал ей особый шарм.

Что-то что, а трусом мой друг не был, поэтому вскоре мы уже пробовали новое блюдо моего повара.

ГЛАВА 38

Было довольно забавно наблюдать, как скептичное выражение лица Баббинга сменилось изумленным, а затем и восторженным.

Да я и своей собственной реакции оказался безмерно удивлен!

Запеченное мясо оказалось потрясающим — нежным и сочным, пропитанным ароматом душистых специй.

Такого я еще не пробовал! Эта хрустящая золотистая корочка — просто нечто.

Блюдо как раз в моем стиле — простое, сытное и вкусное.

Давненько не припомню, чтобы ел с таким зверским аппетитом!"

"— Никогда бы не подумал, что какую-то там фавероль можно приготовить! — простонал Баббинг, вгрызаясь в фаверольную ножку. — Умоляю тебя, узнай этот рецепт, иначе я ночами спать не буду в мечтах об этой сочной фаверольке.

Твоя повариха — волшебница какая-то! М-м-м, тает во рту…

Точнее и не скажешь.

— Передай шеф-повару мадам Онорисе благодарность лично от меня, — велел я Трипсу. — Этим новым блюдом она угодила не только мне, но и капитану Баббингу. Я ценю в своих работниках оригинальность и стремление не следовать общепринятым канонам. Вот что, найди управляющего и скажи ему, чтобы выписал ей премию.

— И от меня тоже премию пришлют! — завопил Фридрих. — Эй, Грэм, ты же не будешь это последнее крылышко? Лучшая на свете закуска под пенное, кто бы мог подумать? Слушай, я напишу твоей мадам Онорисе оду.

Я влюблен, покорен, пленён этим вкусом. А она как, молодая, симпатичная?

Гурман, что с него взять?

— Ей под пятьдесят, в ней около двести килограмм веса и у нее четверо внуков. Хочешь приударить за моей поварихой — вперед.

— Знаешь, когда женщина готовит ТАК, ей можно простить все! — пылко заверил Фридрих. — Правда, внуки, как-то не уладываются в мои стремления…

В следующие дни мы занимались допросами схваченных морелюдов, но дело продвигалось туго.

Ничего удивительного, русалы — не те существа, которых легко так сломать или подвергнуть воздействию открывающих правду рун. Вице-адмирал Шоринг, брызжа слюной, настойчиво предлагал перейти к пыткам, но я знал, что еще пока рано.

Хотелось дожать этих тварей ментально.

К тому же, в отношении русалки возникли заметные подвижки. Она вела себя нервно, без остановки плавала по резервуару и явно боялась предстоящих мучений, о которых я любезно ей напоминал.