Грэму удалось сбить меня с толку — ведь я действительно пришла просить денег. Это было такое мерзкое чувство, что мне захотелось просто развернуться и уйти.

Но такой роскоши в своем печальном положении я не могла себе позволить.

— Я хочу стереть все эти руны и вернуться к своему первоначальному облику, — стараясь казаться спокойной, сказала я. — Думаю, это и в твоих интересах тоже, раз ты так ратуешь за естественность.

— Первоначальный облик? — переспросил Грэм. — А каким он был, твой первоначальный облик, Виола? Я даже уже не помню. И сомневаюсь, что помнишь ты.

— Зато хорошо помнишь морду моей мачехи, которая развлекает тебя в постели! — выпалила я.

Хотела спокойно с ним поговорить, привести разумные доводы, но в его присутствии у меня просто руки чешутся — так сильно хочется кинуться на Грэма Фрейзера с кулаками.

— Ревнуешь, слабоумная? Как же жалко это выглядит.

— Ревновать такого придурка, как ты — себя не уважать! Мне просто противно находиться с вами в одном доме!

— Тебя никто не держит, милая. Проваливай на все четыре стороны. Только сначала роди мне ребенка, — осклабился Грэм.

Я нахмурилась, чувствуя всю безвыходность ситуации.

Неужели без ребенка никак нельзя расторгнуть этот ненавистный брак?!

Дурацкий капитан Шатопер загнал меня в ловушку!

Чтобы обрести свободу, нужно сделать то, что мне запрещают моральные принципы!

— Только конченый мерзавец может рассматривать ребенка, как средство достижения своей цели. Я никогда на это не пойду!

— А что, если я скажу, что ты ошибаешься?

Грэм неожиданно поднялся из-за стола и подошел ко мне. Я сжалась, памятуя, что он хотел сделать со мной в прошлый раз. Но с места не сдвинулась.

Он дракон, наполовину зверь. Если покажу свою слабость — вцепится и порвет.

— Твоя новая косметия просто ужасна, — продолжал муж, ласкающим движением прикоснувшись к моим надбровным дугам, на которых сейчас не было бровей. — Ты в курсе, что по ту сторону океана, в Валарии, брови выбривают проститутки, чтобы сразу обозначить свой статус? Разумеется, ты не в курсе, моя слабоумная Виола. Мозгов, как у рыбки — рождаются же на свет такие тупые существа, как ты. В силу этой непроходимой тупости ты даже не помнишь, что сделала тогда, двадцать три года назад.

В тот день, когда твой отец пришел к моему отцу, а мы с тобой играли в саду. Я знаю, что не должен злиться на тебя и таить обиду — ведь я сделал все сам. Ты показалась мне такой доброй, такой милой. Ты была ребенком, а дети не несут ответственности за преступления. Мы оба были детьми. Только слабые люди лелеют детские обиды. Я знаю, что ты даже не понимаешь, о чем я сейчас говорю. Ненавидеть тебя — почти то же самое, что ненавидеть инфузорию или ламинарию. В этом нет никакого смысла.