Кстати, по-любому, Амарочка ему еще и наговаривала на Виолу, чем окончательно испортила его отношение к ней. Между прочим, я выяснила, именно мачеха была виновата в том, что Ви пошла по пути всех этих многочисленных косметий.

Сначала придралась к ее губам — мол, они у тебя тонкие и бесцветные. Увеличь немного — от одной руны красоты ничего не будет. Потом, как змея в уши, стала нашептывать, надо бы еще увеличить, еще. А заодно уж грудь — ведь мужчинам нравится большая. Но к новым пухлым губам нужен более тонкий изящный нос. Ой, а теперь лицо слишком круглое — надо бы наложить руну на комки Биша.

Доверчивая Ви слушала Амару, развесив уши, и сама не заметила, как подсела на все эти косметии и превратила в себя в пародию на красивую живую девушку.

Ну, ничего, я это исправлю, чего бы мне не стоило!

Не собираюсь прозябать в таком жалком состоянии! Да еще и без денег!

Поэтому в один прекрасный день я решилась, и без стука вошла в кабинет Грэма.

Муж еще не видел меня после последнего посещения «Очарования», но и сейчас не спешил это сделать. По правде сказать, я застала его в достаточно интересный момент.

На столе перед мужем стояла старинная музыкальная шкатулка, инкрустированная жемчугом.

Под нежный мелодичный звон маленькая русалочка изящно кружилась на хвосте вокруг кораллового рифа. Она была удивительно милой и совсем не похожей на тех чудовищ, какими тут изображали русалок.

В моем понятии эта вещица совершенно не соотносилась с жестким Грэмом Фрейзером.

При виде меня он резко захлопнул крышку, и лицо его приняло обычное холодное выражение.

Где-то неделю Грэм пропадал в море на своем фрегате «Отважный». В газетах восторженно писали, что за этот рейд адмирал Фрейзер поймал и пустил ко дну три пиратских корабля.

— Пришла исполнить свой супружеский долг? — процедил Грэм, небрежно убирая шкатулку в выдвижной ящик стола. — Не сомневался, что рано или поздно тебе надоест играть в недотрогу, и ты сама приползешь, умоляя о близости…

Он был очень красив сейчас в своем темно-зеленом кителе, расстегнутом у ворота на две серебряные пуговицы.

Этот безупречный наклон головы, волосы с красноватым отблеском, упавшие на лоб…

Хоть сейчас его в кино снимай — от фанаток потом отбоя не будет!

— Я пришла поговорить.

Видимо, что-то в моем тоне его задело, или насторожило и Грэм поднял взгляд на меня.

Изучающий, жесткий взгляд, под которым мне стало очень неуютно.

Его глаза были серыми, как сталь. А еще такими же острыми и холодными. Готовыми разрубить меня напополам."

"— Нет, Виола. Ты пришла не говорить. Ты пришла просить денег на очередные косметии. Обнаружила, что твой грандариум пуст, и прибежала. Только попробуй сказать мне, что я не прав.

Муж расслабленно откинулся в кресле.