Ибо при взгляде на него возникали стойкие ассоциации с кукольным Кеном.

У него было очень гладкое лицо и неестественные васильковые глаза, выпученные, прямо как у меня сейчас. Белые волосы зачесаны на прямой пробор — волосок к волоску. Они чуть шевелились и совершенно не отличались от моих. Видать, из тех же морских червей были сделаны.

— Виолочка, любовь моя! Что-то давно тебя не было видно!

Вьюноша заключил меня в объятия и расцеловал в обе щеки.

— Я хочу стереть все свои руны красоты.

— Да-да, я понял. Ложись поскорее, расслабься и ни о чем не думай, моя дорогая.

Посредине пещеры стоял большой каменюка, испещренный рунами и пентаграммами. Пока я устраивалась на этом камне, до ужаса похожем на жертвенный алтарь, поудобнее, чудотворец мешал зелье. Звенел скляночками и керамическими горшочками, булькал какими-то разноцветными жидкостями, по консистенции и цветам похожими на разведенную краску.

В конце концов что-то у него там задымилось вскипело.

Лазурий остудил и подошел ко мне, держа в руках специальную кисточку.

— Что эт…

— Тш-ш! Не болтай, а то ничего не выйдет!

И чудотворец принялся старательно выводить на моем лбу какую-то особенно сложную руну.

От прикосновений кисти было щекотно и приятно, а Лазурий знай себе, старательно выводил узор, шепча себе под нос непонятное мне заклинание. Вид он при этом имел почти как художник уровня Леонардо да Винчи, а может, даже и выше.

Разумеется, угол моего зрения был ограничен, но я заметила, что руна под кистью начинает светиться и впитываться в кожу.

Процедура продолжалась часа два — сначала он нарисовал руну, а потом она впитывалась.

Всю меня охватило сияние — руны, начертанные на камне, словно ожили, воплотились в летающие символы и устроили вокруг веселый сверкающий хоровод.

Со мной что-то происходило, что-то менялось!

Я должна была радоваться — наконец-то стану нормальной.

Но чутье вдруг подсказало — нет, тут что-то не так.

ГЛАВА 26

Он должен стирать руну, а вместо этого рисует новую.

Интуиция очень редко меня обманывала.

Попыталась подняться, в этот момент руны разом погасли.

— Вот нетерпеливая! Увидишь себя сейчас, увидишь! — пожурил Лазурий и всплеснул руками. — Чуть все руновство насмарку не пошло. Ну вот, теперь ты стала еще прекраснее, моя милая… Как же великолепно получилось! Я мастер!

Не слушая его, вскочила с алтаря и подскочила к зеркалу.

— Твою ж за ногу… — громко выругалась я.

Предчувствие оказалось верным.

Чудотворец Лазурий не убрал ни моих пельмешек-губ, ни большущего бюста.

Зато у меня начисто исчезли брови, а линия роста волос поднялась чуть выше, словно ее выбрили.

Невозможно было сделать искусственный облик Виолы еще ужаснее.