А потом мы просто молча сидели рядом на нагретом солнцем камне, наслаждаясь тишиной и волшебной атмосферой этого места.

Сидели и молчали.

Не нужно было заполнять фразами тишину и что-то говорить, чтобы избежать неловкости.

По правде сказать, я впервые встретила на своем пути человека, с которым можно было просто помолчать.

Даже не верится, что я о Грэме Фрейзере говорю…

— Я помогу тебе отстроить твое кафе, — внезапно сказал Грэм. — Можешь открыть целый ресторан, где устроишь все так, как сама захочешь. В любой точке Селендории.

— И как же я буду должна тебя за это отблагодарить? — прищурилась я.

— Никак. Считай это содержанием после развода. Открой новую шаурму. Я так ее и не попробовал и считаю это большим упущением.

— Так не пойдет, Грэм. Я все равно буду чувствовать себя обязанной. Мы развелись и теперь я должна выживать сама.

— Выживай, — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Я просто немного помогу тебе.

В ответ на это я только покачала головой, ясно давая понять, что об этом думаю.

После мы долгое время сидели и снова молчали.

А уходить все равно не хотелось.

— Эх, забабахать бы на побережье шикарный отель с бунгало, бассейном, крутыми водными горками и пенными вечеринками. И вся знать Селендории с ума б сходила, мечтая попасть на мой курорт!

Даже не заметила, что сказала это вслух.

— С пенными вечеринками? — заинтересовался Грэм.

— Ну да, это когда огромная штука поливает пеной, а все веселятся, танцуют и стремятся побольше в ней утонуть. А еще всякие грязевые ванны и прочие процедуры…

— Поистине королевский размах, — засмеялся он. — Мне нравится.

Грэм не приставал ко мне, не говорил о том, что я должна быть с ним, о том, что мы истинные, предназначенные друг другу судьбой.

Мы просто болтали, даже не как друзья, а как обычные знакомые. Мне было так хорошо и спокойно, как никогда до этого.

И вдруг он спросил:

— А дети? В твоем мире у тебя были дети?

— Нет.

— Я знаю, что ты заботишься о маленьком ребенке. Откуда он у тебя?

Я похолодела.

Это проверка?

Грэм знает, что Листочек — русалочий царь, и весь этот милый пикник был затеян, чтобы усыпить мою бдительность?

Хотя, наверное, если бы это было так, то в доме Нотли уже были бы солдаты.

— Его зовут Листочек. Листер. Этот ребенок очень много значит для меня, — напряженно сказала я.

— Я хочу, чтобы ты знала. Я много думал над этим, и готов принять его. Мы можем официально усыновить его. Ведь для ребенка лучше, чтобы у него был и отец тоже, не правда ли?

— Что, и наследником его своим сделаешь? — прищурилась я.

— Сделаю, — откровенно проговорил он, глядя мне прямо в глаза.

Интересно, что же ты скажешь, Грэм, когда узнаешь, что Листочек из того народа, который ты так сильно и отчаянно ненавидишь?

Я резко поднялась на ноги, избегая его взгляда.