Несмотря на раннее утро, на Устричном переулке собралась толпа. Ну, еще бы, такое зрелище!

В основном это были торговцы с переулка и соседних улиц, хозяева местных термополий — Козетта, Бухан, Полин из пекарни…

Все эти люди сомкнулись передо мной, точно волны в шторм. Будто нарочно не давали пройти, пробиться к моему ларьку.

Их лица, озаренные отсветами пожара, напоминали неживые маски.

С неведомо откуда взявшейся силой я растолкала всех, выбежала вперед, и в нос ударил запах гари.

Мой ларек полыхал, точно факел.

Языки зеленоватого огня, точно магические злобные змеи с аппетитом пожирали деревянные стенки.

В этом нестерпимом пламени краска, нанесенная на стенки, вспучивалась и пузырилась. Огромные пузыри лопались, исторгая вокруг себя тысячу раскаленных брызг.

И я еще, глупая, надеялась, что повреждения от огня будут небольшими?

Но я не верю, просто отказываюсь верить, что мою шаурму нельзя потушить!

Я должна спасти хоть что-то!

— Огневщики! Нужно вызвать огневщиков, почему они не тушат?

— Уже отправили им руну-вызов, — ответил кто-то из толпы. — Вот только вряд ли команда скоро — в Алмазном квартале тоже пожар, пока там не потушат, в наш Устричный переулок и не сунутся…

Так-так-так, я сейчас быстро что-то придумаю. Должна придумать, по-другому никак!

— Тогда давайте тушить вместо них! — воскликнула. — Возьмем ведра, сделаем цепочку до фонтана и будем тушить сами!

Но ответом было молчание.

На помощь мне никто не спешил. Люди вокруг просто стояли и смотрели на меня, а за моей спиной горела моя шаурма.

— Нужно тушить, быстрее! Огонь может перекинуться на другие постройки — неужто вы не понимаете?

— Он не перекинется, — за всех ответила Козетта. — Сгорит только твоя коптильня.

В этот момент у меня в голове взорвалась боль — такая сильная, что я схватилась пальцами за виски и жутко закашлялась.

ГЛАВА 89

— Не стоит стоять рядом с жидким огнем — наглотаешься дыма, да еще отравишься!

Пекарша Полин — полная женщина лет сорока ухватила меня за предплечье и оттащила подальше от испускающего ядовитый дым ларька.

Остальные сердобольные торговки тут же окружили меня, принялись обмахивать платочками, да охать и ахать. Даже подали воды в глиняной кружке.

— Тебе радоваться надо, милая, что оно занялось, когда тебя внутри не было!

— А то было б, как с обувщиком Барри — его будка тоже загорелась жидким огнём, да только он-то внутри был! Захотел бедняга Барри из будки-то выскочить, а дверь взяла, да заклинила. Дело поздним вечером было, когда все уж по домам разошлись. Пока суд да дело, пока огневщики прибыли — остались от Барри да его будочки одни угольки.

— Вот-вот, тебе радоваться надо, девка, что тебя внутри не было! Считай — в рубашке родилась, — подхватили другие кумушки.