И все же, кое на что я способна даже в этой ужасной ситуации — не раздумывая броситься на помощь!

Взрослые парни, напавшие на Палмера, больше меня раза в два и точно раз в пять сильнее. Лезть в гущу разборки глупо! Я обычная девчонка, а не героиня комиксов со скрытыми супер-способностями, и мне не под силу раскидать отморозков в стороны. Но я все-таки дочь полицейского, и пусть не самая умная, иначе бы оценила риски, но точно не самая бессердечная.

Господи, отец бы меня прибил на месте! Но иногда мысли прячутся глубоко под корку вместе с сомнениями, предоставляя человеку просто действовать.

Я мчусь к парковке, выбегаю из-за кустов и, пригнувшись, бегу к своей машине, на ходу вынимая из кармана брюк ключи. На мое счастье, троица меня не замечает, они жестоко и сосредоточенно продолжают избивать Палмера, и мне удается быстро распахнуть дверь со стороны водителя и ударить по клаксону несколько раз.

Я нажимаю, бью по сигнальной кнопке и кричу, что есть духу:

— Пожар! Мой автомобиль обокрали! Пожар, слышите! Звоните в полицию, срочно! Здесь где-то воры!

Я повторяю слово «Полиция» постоянно и так громко, как только могу. Прекратив сигналить, выдергиваю из-под водительского сидения огнетушитель, встряхиваю длинную колбу, срываю пломбу и чеку. Выпрыгнув из-за машины, начинаю поливать парней плотной струей белого порошка, заставив отступить от Палмера.

Наверное, я выгляжу сумасшедшей и кричу так громко, что перестаю себя слышать.

— Эй, на складе! У меня пожар! Звоните в девять-один-один, срочно! А вы, убирайтесь скорее! Здесь все в бензине — сейчас бензобак рванет!

Я не кричу «Помогите», мое подсознание хранит информацию о том, что это практически всегда побуждает преступников переходить в более активную фазу агрессии. Я привлекаю к происходящему внимание шумом и сбиваю парней с толку.

Они точно не имеют отношения к моей машине и решают убраться. Сейчас их внимание настолько сужено, что опасность заставляет действовать спонтанно.

Они запрыгивают в машину и уезжают, оставив на асфальте горячий след от шин, а я все никак не могу успокоиться, и лишь когда серый седан с отморозками скрывается из виду, останавливаюсь, чувствуя, что оглохла от собственного крика.

Палмер лежит на асфальте, свернутый в полукольцо на боку. Футболка на нем разорвана, а на теле видны следы крови.

Отбросив в сторону пустой огнетушитель, я кидаюсь к нему и приседаю рядом. Осторожно касаюсь плеча дрожащими от пережитого стресса пальцами.

— Мэтью… — негромко окликаю. — Мэтью!

Господи, только бы был жив!

Он негромко стонет… Слава богу!.. Хотя, скорее ругается сквозь зубы, не открывая глаз.