Даже поморщился слегка. А еще в глаза бросилось, что он осунулся, как и седины в волосах стало гораздо больше. С первого взгляда я всего этого не увидела. — Он и раньше тебя ждал, ведь так?

Неужели губы отца дрогнули в улыбке?! И это сейчас, когда речь шла явно о Данииле. На это открытие я и вовсе не знала, как реагировать. Обычно в разговорах о Данииле меня удостаивали, разве что, ироничной усмешки.

Вошла домработница, удерживая большой поднос. Быстро и молча сервировала столик и разлила по чашкам чай. Все это время отец выглядел отстраненным и смотрел в окно.

— А где Мила Сергеевна? — спросила я, чтобы нарушить тягостное молчание. Домработница уже удалилась.

— А?.. — перевел на меня затуманенный думами взгляд отец. — Уволилась, давно уже… Уехала к детям.

— Жалко…

— А чего жалеть-то? У всего есть свой срок давности, — усмехнулся отец. Вот теперь я заметила в нем привычный цинизм, и даже полегчало.

— У всего? — ухватилась я за мысль.

— Именно это я и сказал. Даже исполины не вечны… — кивнул отец. — Ты пей чай-то, а то остынет. Я, знаешь ли, в последнее время полюбил этот напиток. Спиртное мне коновалы запретили, и мать твоя теперь следит за мной, как цербер. Кофе тоже нельзя… Вот и остался только чай.

Интересно, под исполином он мел в виду себя? В этом отец тоже изменился — раньше он не говорил загадками, лишь правду в лоб.

— Значит, вы опять вместе? — снял он очки и засунул в карман халата.

Он ждал ответа, а мне меньше всего хотелось говорить с ним о Данииле. Да и обида еще была слишком свежа, ведь кто-то же написал мне письмо от имени Дани, в котором сообщил о его якобы женитьбе. Не сомневалась, что отец причастен к этому напрямую. Конечно, письмо писал не он, но кто-то по его поручению. И этот кто-то отлично умел подделывать почерк, ведь я не смогла отличить и все эти годы винила Даниила.

— Мы лишь недавно встретились или даже познакомились — так будет вернее.

— Что значит, познакомились? — нахмурился отец.

— А ты ничего не знаешь? — удивилась я.

— А что я должен знать? За твоей жизнью мы с матерью следили, уж прости. Ты наша единственная дочь. А про него мы и думать забыли. Да и не было его с тобой рядом, я прав?

— Прав… — я замолчала. — Я не хочу говорить про Даниила, — посмотрела прямо отцу в глаза."

"Если они ничего не знают, то и не нужно им это. Несмотря на то, что была все эти годы под их присмотром, как выяснилось, я все равно научилась жить самостоятельно и не зависеть ни от кого. Мне не нужны были родительские советы или разрешения, чтобы поступать, как считаю нужным. И теперь они точно не смогут помешать мне быть рядом с любимым. Все, что могли, они уже разрушили в прошлом. Ну а мы с Даниилом будем строить свою жизнь в настоящем.

— Ладно, не хочешь рассказывать, не надо, — вздохнул отец.