Здоровые взрослые мужики подчас вели себя как дети, и справиться с их тараканами и страхами было намного сложнее.

Вот так и проходил мой рабочий процесс. Иногда, несмотря на то что вход в центр был очень ограничен, ко мне заходил муж. Есть ли закрытые двери для адмиралов? Он наблюдал за моей работой или исследованиями и в эти моменты смотрел на меня как-то по-особенному.

В один из таких вот визитов ко мне пришел мой давнишний пациент. Я уже думала, что мой прием закончен, и обнималась в кабинете с мужем, как без предупреждения дверь открылась, и зашел Гордеев.

– Наслышан, наслышан, – с улыбкой сказал мой бывший руководитель практики, окинув нас насмешливым взглядом.

– Тебе чего нужно? – недовольно спросил Наран и не дал мне поприветствовать старшего по званию.

– И я рад тебя видеть, боевой товарищ! Но, увы, я пришел к твоей жене. Она мой лечащий врач, а у меня в последнее время протезы начали заедать.

Вздохнув, я отлепилась от одного адмирала, а второму показала на стул. Бегло осмотрев первый механизм, я поняла, что придется его разбирать, о чем и сообщила мужу, предупредив, что задержусь.

Открыв верхнюю крышку, я увидела засохшую тангарскую слизь и обвиняющее посмотрела на Гордеева.

– Я ведь подробно рассказывала вам о технике безопасности!

– Там не до того было. Сейчас я создаю новый полигон для практики. И напридумывал столько разных штучек, – мечтательно поведал мне боевой товарищ мужа. – В общем, мы все тестировали, и о технике безопасности думать было некогда.

Слава богу, мое обучение подходит к концу!

– Ну, раз раньше не до осторожности было, значит, завтра с утра приходим и будем менять протезы, – обрадовала я пациента.

Гордеев поморщился, но пообещал явиться завтра вовремя и, несколько минут поболтав с Нараном, откланялся. Муж снова обнял меня и сказал:

– Не понимаю, как ты возишься с этой грязью, и вообще, чужие травмы – это так противно.

– Конечно, гораздо веселее их наносить. Или запускать хорошие протезы, доводя их…

Продолжить мне не дали и поцеловали. Что тут скажешь? Каждый из нас любит свою профессию.

Но, несмотря на то что на работе все было более-менее гладко, дома у меня шла осадная война.

Когда мы с Нараном только переехали, в одном из задних помещений я обнаружила теплицу, которую ему помогли перевезти его побратимы. Но, зная уже об увлечении мужа, я, присмотревшись к растениям и получив уверения в моей непричастности к уходу за ними, отнеслась к этому спокойно. А вот на кухне я обнаружила наглого трапикус-литаруса, который постоянно ел, шипел и ничего полезного не делал.

Это растение было редким и разумным, что тем более не давало ему права себя гадко вести и свинячить на кухне. Звали домашнего неряху Гоша.