Шах обрывчатыми фразами разговаривает с кем-то по телефону о каком-то там отключении, а потом в остеклении кабины пилота я наблюдаю за тем, как буквально весь город накрывает темнотой, напоминая мне кадр апокалиптического фильма.

— Диана, дыши! Это как раз то, о чём я тебе говорил. Так и должно быть, — видя на моём лице немое безумие, Шах вновь прибегает к утешению.

Стамбул остаётся далеко позади нас. Мы пролетаем над погрузившимся во мрак портом с качающимися на волнах яхтами и паромами, и следуем дальше по курсу прямиком в открытое море. Мы находимся в небе порядка получаса.

За это время я сотни раз выглядывала в иллюминатор, надеясь увидеть на горизонте не только черноту с золотым вкраплением звёзд, но и какой-нибудь мерцающий огонёк вдали, говорящий о приближении вертолёта, в котором находится Эмир.

В режиме тревожного ожидания проходит ещё полчаса. И когда кажется, что я быстрее рехнусь от ожидания, чем увижу спасительный лайнер, у меня сдают нервы.

— Это огни корабля или у меня галлюцинации? — вырывается из меня сквозь беспричинное хихиканье.

— Мы на месте, Диана. Нас можно поздравить.

У нас получилось, — радости Шаха нет предела.

Глаза его блестят. В них отражаются множество огоньков, служащие нам ориентиром в этой кромешной тьме.

Пилот получает по рации разрешение. Он закладывает крутой вираж и заходит на посадку, постепенно снижая высоту над буквой «Н», расположенной на огромном плавучем городе. Размеры лайнера производят на меня сильное впечатление. В сравнении с ним, наш вертолёт кажется крохотной мошкой, садящейся на голову гиганта.

Как только полозья вертолёта касаются посадочной площадки, к нам навстречу подбегают люди.

Они окружают вертолёт, чем вынуждают меня забиться в угол кабины, заставив думать, что это ни черта ещё не конец.

17. Хвост

Голова моя кружится, затылок то и дело пронзает нестерпимая боль. От сильнейшего потрясения я едва ли не теряю сознание. В предобморочном состоянии все звуки кажутся приглушёнными, перед глазами всё плывёт. Пол подо мной раскачивается. Он становится мягким, словно я попалась в ловушку зыбучих песков. Я ни на секунду не перестаю дрожать, желая при этом стать невидимкой или обратиться в облако пыли, чтобы в итоге меня рассеял ветер.

— Нас нашли, да? Шах, нас вычислили?

Шах перебрасывает ногу через сиденье. Он перебирается из кабины пилота в пассажирский салон.

— Нет, никто и никогда нас не вычислит! — заявляет он, проявляя твёрдость духа, чего в настоящий момент я как раз лишена.

Он освобождает меня от ремней безопасности, а я продолжаю с опаской разглядывать всех этих мужчин, столпившихся у вертолёта.

— Тогда кто все эти люди?

— Это люди из состава экипажа.