Единственное, что осталось неизменным — она по-прежнему думает, что соревнуется со мной в игре, правила которой мне, увы, неизвестны.

Стоит только выйти из уборной, как сразу легче становится. Словно удавку с шеи стянула.

2. Три вопроса

Прогуливаясь по безлюдному коридору, наслаждаюсь временным спокойствием и кислородом, но секунды наслаждения заканчиваются ровно тогда, когда из-за угла показывается мужская рука. Она как набрасывающаяся змея хватает меня за предплечье, тянет на себя и припечатывает спиной к стене.

Я неосознанно взвизгиваю, но визг напарывается на препятствие в виде огромной ладони, плотно накрывшей мои губы.

— Не вопи только, — предостерегает Эмир. Он выглядывает из-за угла и быстро выпрямляется, вернув взгляд на меня. —  У меня к тебе всего три вопроса. Ты же будешь вести себя тихо?

Меньше всего мне хочется сейчас отвечать на вопросы человека, который на протяжении всего времени преднамеренно оставлял меня без ответов. Который после себя оставил один-единственный вопрос: За что?

Но даже на него у Эмира не найдётся достойного ответа, в полной мере оправдывающий его гнусный поступок.

Тогда с какой стати я должна отвечать на его вопросы?

Тем не менее я моргаю, обозначив своё согласие. Только тогда Эмир убирает от моего лица свою ладонь.

Он выставляет перед собой руки, делает осторожный шаг назад, уверяя тем самым, что не представляет никакой угрозы."

"У меня появляется возможность сбежать от него, но он с упёртой силой возвращается меня на место, придавив собой к стене. Кладёт ладони на стены по обе стороны от моей головы, а я отворачиваюсь от него. Не желаю смотреть в его глаза и видеть в их отражении прежнюю себя. Ту, что ползала перед ним на коленях и отчаянно вымаливала прощение, сравнивая с землёй свою гордость.

— Диана, я не отпущу тебя никуда, пока не получу все ответы! — под его натиском ноги мои подкашиваются, тело норовит скатиться вниз по стене.

— Не получишь ты от меня ничего. Ты недостоин ни секунды моего внимания! — цежу сквозь зубы, поддавшись ненависти, всколыхнувшейся в груди с новой силой.

Он двумя пальцами берёт меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.

— Где твои вещи? Он выбросил их?

— Что? Какие ещё вещи?

Глубокий вдох — протяжный выдох, словно у него возникли трудности с контролем собственного гнева.

— Всё должно было быть не так, — вполголоса произносит он, скорее, себе, чем мне. — Не так, чёрт возьми.