Бестолковая.

— Раньше дом был маленьким и хлипким, не так ли, Ксюш? Ты его увеличила, сделала ремонт, пристройку? Взяла на это кредиты, повязла в долгах, но дом стал настоящим двухэтажным дворцом. Разве бестолковая зануда смогла бы управляться со всем этим одна? И если бы не кавалер, мечтающий заполучить тебя себе в жены, пасека и до сих пор приносила бы доход. Ты прелесть, Ксюшенька, и никогда не принижай свои успехи. А мне надо пилить, — наигранно хмурится Максим, сосредотачиваясь на том, что делает.

— Ты давай там поаккуратнее, не отпили сук, на котором сидишь.

— А ты за меня переживаешь?

— Ну конечно, я же хороший человек, а хорошие люди за всех переживают.

Максим смеётся над тем, как я ухожу от ответа. Опилки летят, оседая на волосах.

Я всегда буду хранить в памяти этот романтичный момент, когда, несмотря на то что я стою на земле, а Макс сидит на дереве, истома обволакивает нас обоих и мы храним молчание, игриво переглядываясь. Наблюдаю за его сильными руками и вспотевшим от работы телом, вспоминая о наших поцелуях в машине. Разве так уж важны неприятности, когда он переоделся, натянув джинсы и майку-алкоголичку, и, взяв в сарае пилу, старается ради меня и детей? Ничего уже не имеет значения.

Не знаю, кто он, но он замечательный. И всё будет хорошо. Земля ведь под пасекой моя. Купим новые пчелиные семьи. Он мне поможет с этим, да, но я отдам ему деньги и заработаю снова.

Всё, что ни делается, всё к лучшему, и получится у нас справиться. Я уверена. Поженимся, и никто не отберет у меня деток.

В этот момент скрипит калитка. Максим перестаёт пилить, а я оборачиваюсь.

— Здравствуйте, Ксения, — здоровается гостья.

— Здравствуйте, Ирина Игоревна, — отвечаю, понимая, что это нехороший знак.

Ирина Игоревна работает в нашей администрации и руководит земельным отделом. Весь оптимизм мгновенно улетучивается.

— Уважаемая, Ксения Владимировна, неравнодушный гражданин, — роется она в сумке, выуживая документы, — обратил внимание местных властей на ненадлежащее состояние земли под вашей пасекой, инициировав проверку.

Максим спрыгивает с дерева и перехватывает бумаги. Читает.

— Надо же, как у вас тут всё быстро работает! Только ночью пожар был, а к обеду уже гости из земельного отдела пожаловали.

Гордись, Ксюшенька, ради тебя вся «деревня» дела насущные побросала. Вот что значит, честь и достоинство большого человека затронуты. Весь колхоз ради Афанасия старается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сердце, как будто спотыкаясь, приостанавливает свой бег.

* * *— Ксения, я всего лишь представитель государственного органа и передо мной распинаться не стоит.