— Это тут при чём?! При чём тут мои документы, вы же говорите, будто я землю испортила.

— Ксения Владимировна, вы поймите, государство всегда на вашей стороне. — Отходит к калитке. — Но если вы совершили преступление и ваше имущество подлежит конфискации, то ваш земельный участок могут изъять. Тут уж мы будем действовать только по закону. Но администрация города искренне надеется, что этого никогда не случится. Вы, главное, держите себя в руках. Поспокойнее.

А я не могу спокойно, я так глубоко дышу, будто у меня приступ астмы во время тахикардии.

— Да сколько же можно надо мной издеваться?! — вспыхиваю по новой.

— Вы же сама женщина, мать, вы же знаете, что я не какая-то там алкашка или тунеядка и дети для меня смысл жизни.

— Ксения, я выполняю предписание и действую по закону. К нам поступил сигнал, и мы должны разобраться. Про детей речь не идёт. Речь идёт о вашем участке, на котором вы устроили пожар.

— Да не устраивала я пожар! Господи!

— Не богохульствуйте, пожалуйста, я человек верующий, мне неприятно.

— Но как же так?

— Если мы выкорчуем борщевик и заплатим штраф, вы от нас отстанете? — спокойно, в отличие от меня, спрашивает Дубовский.

— Нет.

— Почему?

— Потому что при неосуществлении мероприятий по охране земель, указанных в части первой статьи Кодекса…

— Может, как-то по-другому договоримся, и вы забудете про это недоразумение?

— Вы что же, мне взятку предлагаете?! — ещё громче фыркает Ирина.

— Вы же сама прекрасно понимаете, что это притянуто за уши и полная чушь. — Оставив меня, напирает на неё Максим, прижимая к калитке.

— Чушь? — Эту бабу ничем не проймешь. — Я в этой сфере триста лет работаю. И знаю как отче наш, что землепользователи в границах предоставленных им земельных участков должны благоустраивать землю, сохранять плодородие почв, защищать земли от подтопления, заболачивания, засоления, иссушения, уплотнения, загрязнения отходами, сорняками и уж точно не должны устраивать на ней пожар, — выпаливает она, раскрасневшись.

— Дурдом... — Крепко-крепко зажмуриваюсь.

— В общем, внимательно изучите выданное мной постановление. До свидания.

Когда тётка уходит с нашего двора, я падаю Максиму на грудь. А он, прижав меня к себе, молча гладит по спине.

Глава 24

Так больно, так страшно и до ужаса несправедливо. Хочется убежать на край света, чтобы только не видеть и не слышать всего этого. Но Максим держит крепко. Не дает и шагу ступить в сторону. Он снова меня понимает.

— Ты не будешь счастлива, если бросишь родительский дом и потеряешь эту землю. Раньше думал, что мы можем уехать, но теперь осознаю — нет. Тебе нужно это место.

Ничего не отвечаю. Прижавшись к Максиму, я ощущаю тепло его тела. И тугая пружина внутри меня постепенно разжимается.