И объявили меня персоной нон грата, чтобы не оказаться не в чести у заместителя главы администрации, только от этого не легче. Но я устала плакать и, собравшись в кучку, решаю бороться.

— Может, просто уедем отсюда? — спрашивает Максим.

Он встречает меня, сидя на дереве и спиливая ветки, давно закрывающие окна центральной комнаты.

В столовую он со мной не пошёл, резонно посчитав, что уж там со мной ничего не случится. И, вооружившись лопатой, граблями и пилой, стал приводить дом и огород в порядок.

— Моя семья здесь жила испокон веков. Пасеку держали десятилетиями, берегли землю под ней, передавали её от семьи к семье, потому что она золотая.

Я не уеду отсюда из-за горстки неудовлетворённых баб и разъярённого мужика, которому отказали. Перебесится. Да и бабы поговорят и найдут другой повод для сплетен. Вот недавно младшая сестра участкового Виктора встречалась в Большевике с молодым человеком, все думали, с ровесником, но, когда она привела его в дом, мягко говоря, одурели. Ему оказалось сорок пять лет, а ей-то всего двадцать два. Внешне симпатичный, подтянутый, но не молоденький мальчик. И у него не было до этого брака и детей. Сестра Виктора сообщила, что переезжает к нему. Тот на общем празднике распинался, что женщины у него были, но только разово, для постели, а вот она — это его первые серьёзные отношения. Ну и все, естественно, шептались: что с этим мужиком не так, что ни одна баба до этого его не захомутала? Однако жениться они не планировали, так и жили. Ты бы знал, как наша «деревня» гудела из-за этого.

— Ого, какой разврат, стыд и срам! — Дерево скрипит, летят стружки. — Надеюсь, они расстались и ваши местные успокоились? — прикалывается и пилит дальше Максим.

"

"— Вот нет, в том и дело, что когда она забеременела, она его выгнала, а он никуда не ушёл и, чтобы её не потерять, женился.

— Не мужик, а скала просто! Все препятствия преодолел.

— Максим! — смеюсь, хотя надо бы переживать и грустить.

Зажмурившись от солнца, он смотрит на меня, подмигивает.

С ним все проблемы кажутся легче. Зависнув друг на друге, мы улыбаемся.

Это же надо, как чужой человек вдруг стал таким близким. Вот вышла из столовой и бегом к Максиму, рассказывать что и как. Чудеса.

— Афанасий завидует нашему счастью. Может, ты и права — перебесится.

— Он ведь даже не жил со мной и понятия не имеет, какая я зануда, не говоря уже о детях, но зачем-то упёрся рогом. И пытается потешить свое ущемлённое самолюбие.

— Ещё не хватало, чтобы он жил с тобой.

— Ну ведь он замуж предлагал.

— Не нервируй меня, Ксю, у меня пила в руках.

Зардевшись, опираюсь спиной о ствол дерева и, вздохнув, скрещиваю руки на груди. Каждый день какое-то горе, сегодня вот в столовую не взяли, хотя там точно нужны руки.

— Мне казалось, что он нормальный человек. Это всё дело во мне.