‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это что такое?! — неожиданно вскрикивает старшая дочка, заставляя меня краснеть. — Никаких курьеров в нашем доме не должно быть! Там вообще-то Ника с велосипеда упала, а тут этот!

— Ася! — одёргиваю дочь."

"По щекам растекается горячая, прямо-таки жгучая краска стыда. Если перед Афанасием было просто неловко и сразу стало понятно, что ему здесь не место, хотелось заступиться за девочек, наговорить ему всякого, то сейчас очень-очень стыдно за пробелы в её воспитании.

Так, стоп, что? Никуша ударилась?

— Она сильно пострадала? Голова цела? Плохо ей?

— Нет, не сильно вроде, но ноет.

Тут же разворачиваюсь в сторону двери. Я волнуюсь за младшую, обе дочки — моё всё. Не дай бог что-то серьёзное. Но я припоминаю грубость старшей — это нехорошо.

— Ася! Нельзя так разговаривать со взрослыми, — отчитываю её. Господи, я ничего не успеваю, расслабилась тут с Максимом, с Афанасием выясняю отношения, а надо воспитывать детей. Вот что это такое вообще? Я понимаю, что они ревнуют, что не хотят видеть здесь других мужчин.

Но всё равно это дико грубо, я никогда не учила их быть хамками. — Асенька, нужно было зайти, поздороваться, познакомиться. Разве этому я вас учила всё это время?

— Ты с ним смеялась, мне это не понравилось, — сердито бурчит старшая, наморщив крохотный носик.

Они с Анной Михайловной такие хорошие. Помогают ей с прополкой и поливкой, животных кормят. А тут просто кошмар какой-то. Второй раз их вижу такими озлобленными по отношению к людям.

— Ася! — вздыхаю, одёргивая дочь.

— Это станет проблемой, — наклоняется Максим к моему уху, помогая натянуть кеды, придерживается меня под локоть.

— Я совершенно не умею воспитывать детей. Но я думаю, что воспитанный ребёнок всё-таки лучше, чем невоспитанный, Ксения. Поэтому, в нашем фиктивном браке нам придётся над этим поработать. А иначе девочки вырастут такие, знаете ли, дикие, живущие своими «хочу» и воспринимающие всех окружающих как нечто, чем они могут пользоваться, ну или что-то, с чем будут воевать. Естественно, Ксюшенька, сейчас у вас не хватает времени. Но в общем я считаю, что ребёнок — это адекватное существо и оно скорее полезное, чем вредное.

Я нервно кошусь на него, пытаясь понять, что, чёрт его дери, он такое несёт, но мои мысли все «там». Выбегаем на улицу. Никуша сидит на пеньке и трёт разбитую коленку.

Кинувшись к ней, начинаю жалеть.

— В сторону, дамочки. — Отодвигает меня Максим. — Доктор Айболит спешит на помощь.

Опешив, отстраняюсь. А он внимательно осматривает мою дочь.

— Вы что же, и это умеете, Дубовский? — Душа болит за хнычущую малышку.