— О как!

— Ну да, — пожимает он плечами, закидывая кусок собственноручно приготовленного мяса в рот, жует медленно и аккуратно, не чавкая.

— И чем же отличается фиктивный брак от настоящего?

— А вы не знаете? — ухмыляется, откидываясь на стул, отпивая найденный в холодильнике сваренный мной для девочек компот.

— Ну я догадываюсь, но всё же было бы неплохо услышать вашу версию.

— В фиктивном браке нельзя целоваться.

— О как! — повторяюсь, как будто не знаю других слов. — А в обычном?

— Ну, в обычном это даже приветствуется.

— Тогда давайте всё же фиктивный.

— Жестом прошу передать мне хлебницу, указывая на предмет, стоящий на краю стола, ближе к нему. — Не люблю, знаете ли, весь этот обмен слюной.

— Боитесь инфекций, Ксюша?

— Боюсь захлебнуться.

— О как! — копирует он меня, повторяя моё излюбленное выражение.

И, кивнув, резонно соглашается.

— А ещё, Максим, нельзя оставаться до позднего времени, хозяину может быть неловко сказать, что вам пора уходить.

— Опять выгоняете? — вздохнув, сверлит меня глазами — будь я в шкуре, у меня бы шерсть встала дыбом от такого взгляда.

— Спасибо, было очень вкусно, но скоро придут мои девочки. — Встаю, собирая тарелки. — Не очень хочется, чтобы вы встретились. Честно говоря, даже не представляю, как объясню им ваше присутствие.

— Но вы же хотели фиктивный брак? — Помогает собрать посуду, при этом перехватывает её у меня и складывает в раковину. Закатав рукава, начинает водить по фарфору мыльной губкой.

И откуда он только такой взялся?

— Я хотела среднестатистического мужчину, кого-то попроще, а не Алена Делона. Если придут мои девочки, мне придется врать, что вы из курьерской службы.

А я этого не люблю.

— Из курьерской службы? – смеясь, возмущается он.

— Ну да, — зеваю: я никогда не высыпаюсь, моя бы воля — проспала бы целую вечность. — Хотя, — продолжаю, — какая тут у нас курьерская служба? Комбикорм для скота да навоз по себестоимости.

Смеюсь над его ошарашенным выражением лица, оно сейчас невероятно забавно. Мы снова играем в гляделки. А затем оба дёргаемся, замирая возле раковины, одновременно услышав детский голос.

— Мама, а кто это?

* * *— Мама, а кто это? — смотрит Ася на Максима, прищурившись диким хищным зверьком.

Перепуганная, маленькая и, несмотря на характер, беззащитная. История с комиссией не прошла даром, ребёнок боится незнакомых людей. Переживает, что её заберут от матери.

Я улыбаюсь ей. Моя совсем ещё маленькая девочка.

— Асенька, родная. — Присаживаюсь на корточки перед старшей дочерью. — Это дядя-курьер. Он сейчас уйдёт.

Смотрю на Дубовского, он выглядит растерянным. Но золотисто-зелёные глаза не выражают ничего плохого. Взгляд скорее ошеломлённый.