Последней мыслью перед тем, как окончательно потеряться в своем муже, было то, что я хотела, чтобы все это не заканчивалось, а время остановило свой бег. Потому что мне было слишком хорошо в его объятиях и под его ласками.

Глава 24

Итак, что я знала о неловкости? Например, то, что это практически синоним слов «смущение» и «стеснение». Даже где-то «стыд» затерялся в этом ряду. Именно неловкость я испытывала, промакивая влагу пушистым отельным полотенцем под прожигающим взглядом Колина, который был занят тем же самым. Я жадно рассматривала его безупречное тело, которое еще несколько минут назад доставляло мне наслаждение. Для меня время, проведенное в душе, стало неким откровением. Впервые за всю мою жизнь мне было так хорошо с мужчиной. Он как будто знал, где нужно погладить, а где надавить. И теперь, боюсь, я смотрела на него влюбленными глазами, краснея каждый раз, когда он поднимал на меня взгляд.

Колин завернул меня в халат сразу же, как сам надел такой же. Поднял меня на руки и понес в комнату.

― Я могу идти, ― хихикнула я.

― А я могу нести. Не брыкайся, Лана.

Он уложил меня на кровать, а сам взял отельный телефон и позвонил консьержу, чтобы заказать ужин в номер.

― Есть особые пожелания?

― Какао с маршмеллоу, ― произнесла я и снова хихикнула от того, как брови Колина вопросительно приподнялись при взгляде на меня. Я кивнула в подтверждение своих слов.

Положив трубку, он присел на кровати рядом со мной, откинулся на изголовье и, взяв пульт, начал переключать каналы. Мы как будто избегали обсуждать то, что произошло в душе. Я, как и Колин, оттягивала момент откровения, не желая вытягивать на поверхность то, что сейчас было скрыто глубоко в наших душах и мыслях, погребенное под бетонной плитой сомнений.

Отыскав фильм, Колин вернул пульт на прикроватный столик и, потянувшись, обнял меня за плечи, притянул к своему телу. Я без слов положила голову ему на грудь, прижавшись так сильно, насколько могла. На лице расцвела счастливая улыбка, которую я едва могла скрыть. Если бы Колин посмотрел вниз, то обязательно бы ее заметил. Он прижался к моей макушке губами, и мы продолжили молча смотреть какой-то старый американский фильм. Мы не нарушали тишину, видимо, боясь самим себе признаться в произошедшем. Признать факт измены, которую совершили в отношении Карен. Хотя, по документам фактически Колин изменял мне с Карен, а не наоборот."

"В груди неприятно сдавило при мысли о том, что он спал с нами двумя. Я заерзала на своем месте. Мне вдруг стало неуютно и неудобно. И теперь совсем не совесть была виной моего дискомфорта, а мысли о том, что я делила мужчину с другой. В голове внезапно появились красочные картинки того, как это происходит, и мне перестало хватать воздуха.