Погоди, я трехлинейную достану!

Еще через несколько минут грохнуло так, что зазвенело в ушах. Тарас Опанасович встрепенулся:

– Стреляют?

– Лежи, тату!

– Глянь там, замок упал – нет? – спросила Сова. Оксана отвела простреленный ковер в сторону – поклеванный пулями тяжелый замок оказался на месте:

– Висит!

– Это только в кино показывают, – заворчала бабушка, – стрельнул, и открывается… Иди за печку, сейчас гранатой подорву!

– Что вы, Елизавета Трофимовна! Какой гранатой?

– Противотанковой. Сидите на месте! Урону много не будет, она кумулятивная.

Возражать, а тем более удерживать Елизавету Трофимовну от поступков было невозможно.

Оксана убежала за печь, накинула на отца одеяло, а сама села на пол и зажала уши. От взрыва Дременко подбросило на кровати, а Оксану на минуту оглушило. Сорванную с петель дверь унесло к стене, а в окне напротив вылетели стекла вместе с рамными переплетами. В пустой проем устремился черный клуб пыли и дыма.

Урону и в самом деле было не много.

Оксана потрясла головой, бросилась к отцу, а тому от взрыва будто бы полегчало, по крайней мере, взбодрился и теперь сидел, хлопал глазами, словно разбуженное дитя:

– А шо взрывают, Ксана?

Она пощупала сильный и тугой пульс, послушала бы и сердце, но в ушах еще звенело.

Бабушка явилась из пыли и дыма, словно из-за занавеса, держа в руке ведро."

"– Ты что это, сват, расхворался? – поднесла ему кружку с водой. – Нашел время… Скоро Юрко объявится, свадьбу играть будем. А ты помирать собрался!

– Правда, что ли? – встрепенулась Оксана. – Звонил? Или письмо?

Сова хладнокровно выпоила кружку, зачерпнула вторую:

– Ишь, нутро у тебя горит… Знак мне был!

– Какой знак?!

– Сейчас из норы вылажу в козлятнике… А Степка в сторону Якутии мордой встал и орет.

Он у меня никогда не обманывает – к дорогому гостю. И еще. Я тут прилегла и сон видела…

– Не верю я в сны, – враз обвяла Оксана. – И козлу вашему… Который раз уж предсказываете, а где Юрко?

– Зря не веришь! Нынче сон в руку будет!

– Не обманывай себя, Елизавета Трофимовна, – посоветовал Дременко. – Ты и сыновей так же ждала… Да кто из них вернулся?

– И ты не веришь, сват? – Сова брякнула ведром об пол и села у изголовья. – Тогда скажи, откуда я знаю, что твой демутант сейчас с американцем в бане парятся?

– В бане? – Дременко снова привстал.

 – Кто сказал про американца?

– Во сне видела. Он на полке лежит, а демутант его веником охаживает, и по-английски лопочут… А голые мужики к большой радости снятся!

– Ты про американца-то откуда знаешь?

– Тату, лежи! – приказала Оксана. – Тебе сейчас и разговаривать нельзя!

– Погоди, дочка… От кого узнала, Елизавета Трофимовна? Крестник твой проболтался?

– Крестник к деду заходит, – отмахнулась та. – У меня давно не бывал.