Отец трепыхнулся, задышал и приподнялся:

– Ксана! Не дерись… Воды…

И опять бездыханным откинулся навзничь.

Тогда она покрутилась по дедовой половине хаты, оторвала шнур от кипятильника, один провод сунула отцу под спину, другой прижала к сердцу и на мгновение включила в розетку. Запахло паленой шерстью, Дременко встряхнулся и сел, глянул мутным, недовольным взором:

– Та що ж ты з батьком творыш?

– Реанимирую! – отрезала она. – Молчи! И попробуй мне, умри еще раз!

– Ну, добре, – покорно согласился он и лег, – як скажешь… А который час? – Они с дочерью, хоть и были украинцами, даже между собой разговаривали на привычной местной смеси языков.

– Вечереет… – ответила Оксана.

– Бежать треба! Пан Кушнер велел – с докладом!

– Никаких докладов, лежи! Сейчас вызову машину, и в больницу!

– В больницу не поеду! – Дременко порывался вскочить. – Сильвестр Маркович ждет! Не можна мени лежаты!

Дочь придавила его к кровати:

– Тату! С ума сошел? У тебя сердце остановилось! Едва оживила! Никуда не пущу!

– Не отправляй в больницу! – жалобно попросил он. – Добре, я полежу трохы… Пить дай, пересохло…

При разделе водопровод тоже остался на бабкиной половине, вместе с водонапорной башней, потому дед Куров приносил воду из колодца и держал в ведре, но сейчас там оказалось пусто.

Оксана покрутилась по хате, в холодильник заглянула, однако, кроме четверти с горилкой, ничего не нашла и постучала в стенку:

– Бабушка? Елизавета Трофимовна?

– Ой! Это ты, Ксана? – отозвалась та откуда-то издалека, должно быть, спала в кухоньке.

– Принесите воды, бабушка! Тату пить просит! Слышно было – зажурчала вода под краном, но потом раздался растерянный голос:

– Как же я принесу? Дверь на замках…

– Так откройте!

– И с твоей стороны замок! Дед ключ выбросил в колодец…

– Бабушка, идите подземным ходом! И захватите нитроглицерин!

– Захвачу… Где у деда нора начинается?

– В туалете!

– А, через уборную… – вспомнила Сова, – знаю, сейчас, дочка!

Ушла и пропала на добрую четверть часа.

Дременко же становилось хуже, он закатывал глаза и просил пить. Сердцебиение угасало, наполнение становилось слабым и вялым.

– Зараз, тату, – приговаривала Оксана и щупала пульс, – потерпи, миленький… Ну где вы, Елизавета Трофимовна?!

– Заблудилась я! – наконец-то послышалось из-за перегородки.

 – Этот бандера ходов нарыл! В козлятник попадаю, и все тут!

– Давайте замки сломаем!

– Попробовать можно, – неуверенно согласилась Сова. – Ты со сватом где находишься?

– В комнате за печкой…

– Ну и нехай! Сейчас…

Клацнул затвор, и тут же, один за одним, прогремело три выстрела. Ковер на стене у деда трижды всколыхнулся, пули ушли в стену напротив, но дверь и сама перегородка устояли.

– Вот стерва! – выругалась бабушка. – С «вальтера» не берет.