Ведь крестной, бабке Сове, лукошко со второй заставы притащил…"

"Хорошо, сожительница Тамара весь день была занята на работе, поэтому Волков преспокойно разгуливал по России пешим, поскольку москальские гаишники по заданию незаконной супруги пасли его машину и непременно докладывали, где он был и что делал. Под вечер Мыкола заглянул в ночной клуб, настоящим содержателем которого, по некоторым сведениям, был глава районной администрации Пухнаренков, хотя он публично отрицал такой факт. Родственники сказали, Любка Когут устроилась туда дояркой – бычков доить, которые быстро пристрастились к модному европейскому отдыху.

Ночным это заведение называлось формально, поскольку работало круглосуточно, и даже, напротив, в темное время суток жизнь здесь шла на спад, поскольку у контрабандистов начиналась трудовая деятельность. Николай Семенович мыслил расспросить Любку о мутанте и в тот же час уйти, однако «доярка» была занята – работала на подиуме с «доильным аппаратом», то есть с шестом. Да так увлекательно, что он невольно залюбовался: арабский плен не прошел даром.

Только испытывал он не обычное влечение к голой девке, какое бывает у полуголодных, похотливых мужиков, а ощущал, как от ее танца вливается внутрь некая неистовая сила, с физическим треском расширяющая заячью грудную клетку до ширины волчьей!

Было, было в Любке что-то, отчего жаждали ее мужики, и не только хохлы и москали, но и арабские зажравшиеся шейхи! Говорят, ее несколько раз перепродавали, и цены всегда росли на порядок.

А тут еще украинского таможенника заметили контрабандисты и чуть ли не в драку за столики потянули.

Он присел к знакомым бизнесменам из Брянска, рюмку с ними выпил, с кем-то поговорил, кому-то что-то посулил, но все как во сне – до чего притягательной оказалась Любка. Он словно и не замечал ее обнаженных телес, наряженных в бикини!

Брянские волки это заметили, предупредили:

– Новенькая, не обломали еще. Не обслуживает.

– Спорим, обслужит? – предложил Волков, подразумевая совершенно иное, нежели они.

– Тебя – может быть, – серьезно согласились те, явно желая потрафить таможеннику.

Тут сеанс закончился, и Мыкола заскочил на подиум, накинул покрывало на плечи Любке и повел ее в помещение, гордо называемое грим-уборной, хотя здесь гримом почти не пахло.

– Что это с тобой, Николай Семенович? – заворковала Любка, обдавая его густым ароматом трудового пота. – Какой-то ты сегодня целеустремленный…

До порабощения Любовь Когут училась на отделении психологии в педвузе Харькова и, вероятно, с тех пор еще владела основами физиономистики.