Это я незаконная строптивой была, а сейчас сразу стала покорная.

Вовченко зашуршал по лестнице, правда, было не понять – вверх или вниз. Но эти звуки вдохновили Тамару."

"– Я тебе завтрак принесла, борща горяченького, со свиной грудинкой, – принялась она соблазнять приятным, обволакивающим голосом. – И четвертинку… Ты ведь оголодал за эти дни без меня. Ну, отпирай скорее, милый! Не бойся, на службе приставать не буду. Мужней жене несолидно.

Она приникла ухом к двери и прислушалась, но Шурка затаился. И тогда Тамара постучала окованным, как копыто у лошади, каблуком.

– Считаю до трех! – громыхнуло под сводом башни. – Не откроешь – разнесу тут все! Всю вашу таможню с землей сровняю! Ты меня знаешь, Мыкола!

– Я не Мыкола! – в отчаянии крикнул Вовченко. – Ну что вы, Тамара Шалвовна ? Во второй раз путаете меня. Я Шурка, Александр Вовченко!

– Ну, все, Волков! – Тамара поставила сумку. – Я тебя предупреждала!

И ухватившись за стальную ручку, стала рвать с такой силой, что дрожь, а потом и сотрясение побежали по всему таможенному храму. Мирно спавший доселе Семен Волков проснулся от заметного колебания, выглянул в часовой проем и метнулся к лестнице.

– Что, началось? – с любопытством спросил он. – А я вам говорил – рухнет!

Но и на сей раз башня устояла, ибо строили турки, а они умели возводить подобные сооружения и цемент не воровали. Однако вмурованная, закрепленная штырями дверь расшаталась и вылетела из проема. Привыкшая всюду вламываться, судебный пристав оттащила ее в сторону, подхватила сумку и преспокойно пошла по лестнице. Вовченко отступал, пока не оказался на смотровой площадке, откуда путь был единственным – по воздуху. И это обстоятельство несколько привело его в чувство. Тамару он встретил уже без прежнего страха, как начинающий фаталист, догадавшийся, что от судьбы не уйдешь.

А она поднялась в святилище и вдруг устало повалилась на диван:

– Измучил ты меня, Волков…

– Тамара Шалвовна, – уважительно сказал Шурка, – я Вовченко, вот мой паспорт…

Полез в карман рубашки, где обычно летом носил документы, и с удивлением вынул корочки свидетельства о браке. И так переполненный впечатлениями от прошедшей ночи, разум в этот миг не выдержал и отказал. В голове что-то обрушилось и посыпалось, словно стекляшки из разбитого калейдоскопа. А еще через мгновение он испытал некое покойное умиротворение. Тамара же взяла у него свидетельство, удостоверилась, что все выписано правильно, и убрала к себе в сумочку.

– Ну, теперь-то ты не станешь отказываться? – миролюбиво спросила она.

Шурка взглянул на нее незамутненным детским взором:

– От чего?

– Что ты мой законный муж, Волков Николай Семенович.

– Нет, – сказал он.