В кармане оказался бумажник с деньгами, документами и фотографией Оксаны, вставленной в целлулоидное окошко.

Волков встал, огляделся и понял, что кричать бесполезно: вокруг простиралась пустыня, изнахраченная тракторными гусеницами, неподвижная и безмолвная, как стоп-кадр. Спина у него пропотела, однако в жарком ночном воздухе Мыкосла ощутил озноб, и дабы не поддаваться неприятным чувствам, он встряхнулся, и сразу же в голове прояснилось. Конечно, Тарас Опанасович наверняка услышал шум шагов, принял его за крадущуюся поступь мутанта и, желая отличиться, бросился наперерез, забыв про свою одежду.

Волков знал, отчего Дременко любит ходить голым, и даже понимал его: в душную ночь при такой шерстистости спасение – только если раздеться. Скорее всего, так и было: будущий тесть спекся, еще когда шли на вторую заставу, и в засаде слегка расслабился. И тут вдруг шум, движение, а бежать до болота далеко, с километр по прямой, да еще через замусоренный, зарастающий осинником лесоповал. Или, может, привиделось ему что-нибудь, поскольку если долго глядеть в темное пространство, то начинает чудиться некое призрачное шевеление.

– Ну, порезвись, тестюшка, – без всякой мстительности сказал Мыкола и, прихватив с собой одежду Дременко, спустился с кучи.

По пути он все равно останавливался, слушал, однако партизанская застава, освобожденная от леса, голая, ничем не прикрытая и лишь окутанная безмятежной тишиной, казалась сонной и ленивой, как разомлевшая в духоте молодуха.

Волков спустился в лог, где его уже заждались охотники, показал одежду Гуменнику и коротко объяснил ситуацию.

– На ваше усмотрение, батько, – отдал ему право решать. – Или ждем здесь, или уносим груз за границу.

А я потом вернусь.

– А и хрен бы с ним, – отмахнулся батько, – со старым коммунякой. Нехай сам идет! Не маленький. Это прикол классный – голый голова прорывается через границу!

Мутанта тащили со второй заставы в спешном порядке, ибо короткая летняя ночь кончалась, поэтому ролью негров-носильщиков не брезговали даже американец и представитель президента. Конечно, больше всех доставалось телохранителю, здоровому малому, который пер мешок даже в одиночку, чтоб дать передых сырому и тучному переводчику. Время от времени Джон слушал сердце добычи и однажды пшикнул сквозь сетку из баллончика каким-то терпким, бодрящим освежителем.

"

"Уже по дороге Мыкола решил не наматывать лишние километры до Братково и не рисковать, перетаскивая груз через хату крестного, а пойти запасным «окном» на двенадцатом километре, который сдала ему Любка Когут. Батько даже не обсуждал подобные вопросы, уже всецело полагаясь на добычливого и везучего Волкова, поэтому они свернули на лесовозную дорогу и спустя полчаса уже были в районе пограничного перехода.