Да, счастлив!

Он увидел приближающуюся коротконогую фигуру Винценте Переца, своего личного секретаря, с неизменным портфелем под мышкой. Это был преданный человек, который последовал за ним в изгнание и принимал участие во всех его авантюрах, разделял с ним все превратности судьбы. Эрнесто Руйц-Ибарро очень любил его, но находил немного напыщенным и надоедливым.

— Мое почтение, господин президент,— приветствовал его Винценте.

— Добрый день, Винценте. Хорошая погода сегодня, не правда ли?

Секретарь, казалось, решил убедиться в этом. Он поднял глаза и сквозь толстые очки посмотрел на синее небо, огляделся вокруг.

—Да... действительно,— пробормотал он.

Как всегда, независимо от времени года, он был одет в темный костюм и сорочку с твердым воротником. Даже в глубине джунглей Винценте одевался бы так, как считал необходимым согласно этикету.

— Садитесь же,— нетерпеливо проговорил Руйц-Ибарро.

Секретарь сел на край каменной скамьи, потом пошарил в своем портфеле и извлек папку.

— Вот список аудиенций на сегодняшний день, господин президент. Прежде всего — консул Соединенных Штатов Америки, мистер Броун.

— Дорогой мистер Броун...— мечтательно произнес изгнанник.— Вы не находите, что в последнее время он очень часто нас навещает?

— Действительно,— вздохнул Перец.

— Было время, когда консул Соединенных Штатов показывался реже,— продолжал Руйц-Ибарро.

— Это означает, что времена меняются, господин президент.

— Да, времена меняются...— задумчиво повторил изгнанник. Следовало бы еще добавить «и мужчины тоже», но он сдержался. Перец не понял бы его. Для секретаря президент даже в изгнании не меняется. Он из породы преданных, тех, кто нуждается в «идолах».

—Затем? — спросил Руйц-Ибарро.

— Затем — президент «Сит Петролеум Компани». Он уже два дня в Мадриде. Специально, чтобы увидеться с вами.

— Вот как! — удовлетворенно сказал изгнанник.— Этот тоже забывал про меня в течение двенадцати лет.

Минуту он с удовольствием вспоминал время, когда представители крупных нефтяных компаний толпились в очереди в его приемной, чтобы получить концессии на вновь обнаруженные залежи в районе Сабо Сан-Антонио. Он помнил их всех, этих сверхмогущественных воротил, с их портфелями, набитыми контрактами. И вот теперь они снова вспомнили дорогу в его кабинет.

— А в котором часу у меня урок рисования? — спросил Руйц-Ибарро.

Перец кашлянул и машинально поправил узел своего галстука, что было у него всегда признаком смущения.

— Гм!.. В восемнадцать часов, мне кажется..."

"— Да, в восемнадцать часов,— подтвердил Руйц-Ибарро.

Он брал уроки рисования в спокойной квартире на улице Гойя, со стороны Площади Испании. Профессора, старой женщины с седыми волосами, как правило не бывало дома, когда Руйц-Ибарро приходил на урок.