Он не боялся: слава Богу, побывал на войне в Африке, потом под Римом, воевал и в маки. Знал, что такое грохот пушек и свист пуль.

Открыв дверь, он оглядел кладбище. Было очень темно: Джузеппе с трудом различал очертания деревьев и склепов. Дождь продолжал лить. Он мгновенно забрызгал лицо сторожа, и тот поднял воротник своей толстой бархатной куртки. Потом прислушался: опять тот же треск, сухой и сильный, справа, со стороны фонтана со львами, который был построен еще францисканцами и служил для поливания цветов на могилах.

Неслышными шагами Джузеппе направился по аллее, которая вела к фонтану. Сторож настолько хорошо знал расположение аллей, что мог бы ходить по ним с закрытыми глазами. Он остановился возле склепа семьи Пьетро, красивого склепа из мрамора Каррара, и прислушался. На этот раз до него отчетливо донеслись шепот и удары металлического инструмента о камень. Чей-то голос проворчал:

— Осторожнее, животное!

Вне всякого сомнения, их было несколько, по меньшей мере двое или трое. Джузеппе вытер лицо, так как дождевая вода заливала ему глаза, и протянул руку вперед. Ему казалось, что он различил две темные фигуры, согнувшиеся над надгробным камнем, около заколоченной решетки..."

"Джузеппе колебался — он не хотел безрассудно рисковать: на него ведь могли наброситься, а ему уже не двадцать лет! У него ревматизм, и он не собирался галопом мчаться за этими осквернителями. Все, что он хотел,— это выполнить свою обязанность, которая состояла в том, чтобы охранять кладбище. И ничего другого. Задерживать нарушителей — это дело карабинеров.

Сторож включил свой фонарик и направил свет на склеп. В его лучах сквозь потоки дождя появились два странных расплывчатых силуэта.

— Убирайтесь! — закричал Джузеппе.

Он выстрелил в воздух, чтобы придать храбрости себе и веса своим словам. Звук выстрела большого револьвера был подобен раскату грома. Эффект был неописуемый. Оба нарушителя перемахнули через железную ограду и со страшной скоростью помчались по аллее.

— Остановитесь! — кричал Джузеппе, правда, без особой уверенности в голосе, так как на самом деле ему совсем не хотелось, чтобы те остановились.

Он выстрелил во второй раз и невольно засмеялся, глядя, с какой скоростью они удирают.

Ночь поглотила обоих. Джузеппе подошел к разрушенной могиле. На земле он обнаружил две кирки и лом. Камень был сдвинут, и крышка гроба наполовину разбита. Дождь барабанил по дереву.

Джузеппе не помнил, чья это могила. Он бросил взгляд на дощечку с гравировкой, прикрепленную к каменному кресту, и прочел: «Мария-Анжела Доминиати, 1923—1964».

Он не помнил, чтобы кто-то когда-либо приходил к этой могиле. Она была весьма скромной: ни герба, ни короны... Почему, черт возьми, эти грабители хотели вскрыть ее?..