Затем Стив повернулся ко мне, его темные глаза смотрели на меня непривычно нежно.

— Спасибо, Ли, огромное спасибо! Этот танец я запомню надолго.

Он отправился вслед за деканом Эпплом, который решительно прокладывал себе путь в толпе танцующих.

И унес с собой состояние бесшабашного веселья, которое внезапно нашло на меня. Я снова стала беспокоиться за Норму и нервничала из-за того, что меня давно уже ждет Джерри. А я танцевала со Стивом...

Я отошла от оркестра в тот угол, где мы расстались с Джерри, пробралась мимо капитана футбольной команды, танцевавшего уже с другой девушкой. Платье из золотистой парчи нигде не мелькало — Норму легко было бы заметить, если бы она танцевала.

Вот блеснуло серебряное платье с оголенной спиной, и помахала призывающая меня рука. Ник Додд прижимал Элейн к своей крахмальной манишке.

— Ли, дорогая, почему ты порхаешь, как отбившаяся от улья пчелка? Тебя ищет Джерри.

— Я сама его ищу."

"Я попыталась проскользнуть мимо них, но Элейн обняла меня за талию, и мы втроем присоединились к танцующим. Глаза у Элейн блестели — я даже заподозрила, не выпила ли она чего-нибудь спиртного, хотя знала, что она этим не грешит. Элейн все время болтала о том, что у нее спина гораздо красивее, чем у Нормы. О фасаде, так сказать, она не спорит, однако Ник уверяет, что без труда найдет десятка два человек прямо здесь, в зале, которые подтвердят, что у нее самая безупречная спина в Вентворте. Согласна ли я с ним?

— Если ты отпустишь меня, дорогая,—- заметила я на полном серьезе,— то можешь рассчитывать на мой голос в пользу твоей спины или любой другой части твоего тела.

Мне все же удалось ускользнуть и продолжить путь к выходу. Уже вблизи заветной двери я заметила Мерсию Перриш.

Она стояла, бессильно опустив руки и голову, лицо было таким же белым, как атлас платья. Видимо, она только что вернулась из сада, подумала я, но почему у нее такой вид, будто она столкнулась с призраком? И где же Норма?

Я попыталась протиснуться к ней, но позади меня раздался тихий голос:

— Не доставите ли мне удовольствие, мисс Ловеринг?

Я обернулась. Это был Роберт Хаднатт, губы которого искривились в вымученной улыбке. При этом он смотрел на Мерсию и одновременно увлекал меня назад, в водоворот танцующих, из которого я так жаждала вырваться.

Во время танца Хаднатт не произнес ни слова. Я его жалела от всего сердца, понимая, как ему тяжело дается выполнение обязанностей преподавателя, когда все его мысли заняты убийством Г рейс.

Танец показался мне бесконечным. Господи, скорее бы появился лейтенант — тогда бы я перестала беспокоиться за Норму!

Но, наконец, музыка смолкла. Мы с доктором выбрались с танцплощадки, он подвел меня к стулу у стены, поклонился и пробормотал:

— Восхитительно, мисс Ловеринг, благодарю вас.