На мать было жалко смотреть — так плохо она не выглядела даже тогда, когда меня подкосила кишечная инфекция; она, подобно нам с сестрой, кинулась обнимать Олесю и долго убеждала её в том, что она вовсе не одинока, и они в любое время примут её с распростёртыми объятиями.

После последних — честное слово последних! — выплаканных слёз, мы втроём с сёстрами закрылись в моей комнате и несколько часов болтали обо всём на свете — даже поделились с Олесей своими странными снами. Олеся в свою очередь призналась, что тоже видела подобные сны — самым ярким был тот самый, когда я лежала в больнице. Разница была лишь в том, что в тот момент она догадывалась, кого видит в своих снах.

Отпускать её не хотелось, но Олеся сказала, что ради новых связей не собирается бросать старые, поэтому позвонила Диме, который приехал за ней буквально через десять минут. Мы с Яной проводили сестру, и близняшка сразу ушла к себе — восстанавливать силы в спасительном сне; я же прилипла лбом к стеклу, провожая в свете фонарей фигуру Олеси, которая скрылась в полутёмном салоне какого-то внедорожника, помахав мне на прощание рукой.

Знакомую машину я заметила только после того, как внедорожник Димки скрылся с глаз за поворотом. Нахмурившись, нащупываю в заднем кармане телефон и набираю выученный наизусть номер.

Трубку снимают после девятого гудка.

— Алло? — слышу в ответ полусонный голос Егора.

Мой рот удивлённо распахивается: он что, спит в машине под моими окнами?!

— Корсаков, ты совсем обалдел??? — яростно прикрикиваю в трубку и прикрываю рот ладонью. — Почему ты не поехал домой?!

Слышу какую-то возню, прежде чем он снова подаёт голос.

— Да блин, я собирался, но чё-то вырубает жесть, не хотел рисковать — вдруг утухну по дороге…

Вдоль позвоночника ползёт табун леденящих душу мурашек, стоит мне только представить, что Егор действительно мог заснуть за рулём…

На цыпочках выхожу в коридор, прислушиваясь к звукам в квартире, но слышу только тишину; на всякий случай заглядываю в комнату сестры, а потом к родителям, но все действительно спят мёртвым сном. Поэтому возвращаюсь на кухню и…

— Поднимайся, — тихо говорю этому балбесу, вновь приникнув к окну.

Егор вздыхает.

— У тебя будут проблемы.

— Это у тебя будут проблемы, если ты не перестанешь валять дурака и не притащишь сюда свою задницу! — чуть повышаю голос и на всякий случай кладу трубку, чтобы у него не было возможности переубедить меня."

"С замиранием сердца наблюдаю за его машиной. Проходит десять секунд или целая вечность — не знаю — но наконец дверь со стороны водителя открывается, и я вижу Корсакова, который на несколько секунд приваливается к левому крылу своего «BMW».