Такого в моём собственном опыте не было, но я просто чувствую, насколько для него это было бы… малоприятно.

— Мне правда очень жаль, — бессвязно бормочу, в то время как на глаза наворачиваются слёзы.

Демьян смотрит на меня удивлённо и немного недоверчиво, но через секунду уже сам сгребает меня в своих медвежьих объятиях.

— Ну чего ты ревёшь, глупая? — сокрушается Стрельцов, мягко теребя мои волосы. — Не скрою, меня больше порадовал бы твой положительный ответ, но мы, к счастью, ещё не успели зайти настолько далеко, чтобы от твоего отказа исполосовало бы внутренности.

Будь я чуть моложе, и если бы во мне не угас юношеский максимализм, я бы, может, и поборолся за твоё внимание с тем шалопаем, который не сумел оценить тебя с первого раза. Но мне уже далеко не двадцать, и я умею слышать, когда женщина говорит «нет».

Сказать, что от этих его слов я почувствовала облегчение — ничего не сказать, потому что когда с твоей души валится камень размером с Ключевскую Сопку, все негативные мысли тают в голове, словно дым.

В запертую — слава Богу! — дверь раздаётся стук, и мы с Демьяном отскакиваем друг от друга; ну то есть, отскакиваю я, а Стрельцов просто прицепляет к лицу строгое выражение и разрешает невольному нарушителю спокойствия вторгнуться в его кабинет.

Я прячу внезапно раскрасневшиеся щёки за копной волос и тихо пячусь в сторону коридора. Перехватываю внезапный взгляд Демьяна, который словно предупреждает «Мы ещё не закончили», киваю и скрываюсь из вида.

Надо ли говорить, что после такого эмоционального всплеска на работу я не была настроена совершенно, да и мысли о вечеринке напрочь повыскакивали из головы?

Вечером домой добираюсь выжатая, словно лимон, и единственным желанием было принять душ и упасть на мягкую постель.

Но стоит мне зарядить внезапно сдохший телефон и получить уведомление о тринадцати пропущенных звонках от Егора, как вся усталость разом слетает с меня, потому что… Господи, он ведь действительно примчится ко мне домой, если не приеду!

Пока я думаю, как поступить, и есть ли у меня возможность как-то «съехать» с поездки на эту дурацкую вечеринку, которая мне сто лет была не нужна, гаджет снова оживает, оповещая о том, что мне звонит Корсаков.

"

"Первое, что слышу, подняв трубку — дикую какофонию звуков, перемежающихся с вполне адекватной — удивительно! — музыкой и визгом наверняка не совсем — или совсем не — трезвой молодёжи.

— Ну что, малышка, ты сделала свой выбор? — слышу его тихий обволакивающий голос, от которого практически закладывает уши, и запоздало понимаю, что Егор куда-то вышел, потому что гвалт стих.