"

"— Я хочу, чтобы ты честно ответила на вопрос, — начинает он, а я чувствую себя как в том анекдоте, где после такой просьбы ГГ понимает, что сейчас придётся безбожно врать. Но всё же киваю, потому что Демьян не заслуживает такого отношения. — Ты знаешь, что нравишься мне, и я почти уверен в том, что тоже тебе не безразличен, но твоё поведение меняется со скоростью щелчка затвора фотокамеры. То ты сама бросаешься мне на шею, то в следующий момент отталкиваешь, и мне приходится гадать, что ты выкинешь в следующую секунду. И всё же, несмотря на это я хочу, чтобы ты была со мной, поэтому спрашиваю: есть ли у наших отношений шанс на существование?

Ещё до того, как Демьян вообще открыл рот, я уже прекрасно поняла, на какую тему он сейчас поднимет разговор.

Но выслушав всё, что он сказал, я почувствовала себя маленьким капризным ребёнком, который меняет игрушки, едва они начинают вызывать у него скуку; обижаясь на Егора, вешаюсь на Демьяна, а стоило Корсакову вернуть моё расположение, как Димка, словно надоевшая кукла, летит под кровать.

И за это я чувствую себя ещё и последней сукой.

Медленно подхожу к Демьяну и торможу на расстоянии вытянутой руки, стараясь, чтобы чувство вины в достаточной мере отражалось на лице, потому что готова провалиться сквозь землю от осознания собственного уровня эгоизма.

— Мне правда очень жаль, что я доставила тебе столько проблем и ложных надежд, — тихо отвечаю, боясь смотреть ему в глаза. — Ты очень хороший и действительно не безразличен мне, но я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь, потому что уже давно не принадлежу себе. Быть может, если бы я встретила тебя раньше, чем его, то всё сложилось бы по-другому.

А может, я всё равно выбрала бы его — не знаю. Я не хочу делать тебе больно, потому что не могу видеть страдания близких мне людей, а ты стал почти родным. И если для тебя моё присутствие в качестве просто друга не приемлемо, мы можем перестать общаться.

Хотя от того, что я действительно могу потерять Демьяна, сердце начинало щемить, потому что он вызывал у меня искреннюю симпатию. И я не шутила насчёт того, что встречалась бы с ним, если бы встретила его раньше, но всё же смогу понять, если ему будет невыносимо смотреть на меня и знать, что нашим отношениям ничего не светит.

Демьян обдумывает всё, что я ему сказала, спрятав руки в карманы брюк и опустив голову, скрывая от меня выражение своего лица, и я мысленно умираю те несколько минут, пока он молчит.

— По крайней мере, это было честно, — печально хмыкает он, а я подавляю в себе желание броситься ему на шею, чтобы утешить.

Скорее всего, последнее, что ему сейчас надо — чтобы его обнимала девушка, пару минут назад давшая от ворот поворот.