Они ждали ответа прямо сейчас.

— Готова ли ты на такую жертву ради ребенка, которого, по сути, еще нет… Без гарантий для него и для тебя. Рискуя снова оказаться в лапах мерзавца. Оливия? — голос мамы дрожал.

Она предчувствовала ответ и не верила в него.

— Мамочка, все получится. Пускай Конрады разбираются между собой. Я сохраню свою кроху. Какие дети, рожденные в любви? Я не посмотрю на другого мужчину, кроме Родерика… И на него уже не посмотрю. Зато мой малыш при мне.

Целительница вздохнула, а потом прикрыла глаза.

— Вы сумасшедшие, обе. Но что я могу сделать?

Глава 109

В тот вечер мы плакали втроем. Так и случились проводы отца, ведь каждая из нас о нем не забывала. Потом целых несколько дней меня никто не трогал.

Дело в том, что Родерику стало хуже. У него воспалились почти зажившие раны, магия подчинялась князю с трудом, и мама срочно вернулась в госпиталь. Ее и без темного мага там заждались. И Робертина, кое-как разобравшись с семейными горестями, со свойственной ей самоотдачей погрузилась в работу.

Для меня же наступил период затишья. Обещанная тяжелейшая беременность давала о себе знать разве что тошнотой и головокружениями. С утра и до вечера я валялась в постели и перечитывала старинные легенды на разных языках нашего мира.

Как ни странно, за князя я переживала не так сильно, как за маму. Его осложнения стали следствием внутреннего раздрая. Только он принял решение и назвал меня своей невестой, как выяснилось, что брак мне вовсе не нужен.

Родерик от природы не был излишне уверен в себе. Скорее, наоборот. К тому же те препараты, которые давали ему сейчас, чтобы сбить с толку, не только снижали концентрацию, но и притупляли эмоции. Их обычно принимали те, кто переживал утрату… Но если разум обмануть можно, то магию и даже тело — сложнее.

Тем не менее, даже его лихорадка играла нам на руку, так как дополнительно путала воспоминания. Я слушала скупые мамины комментарии по его состоянию, наблюдала за спокойной Клавдией, которая проводила и с ним, и со мной примерно одинаковое количество времени, и верила, что у моего князя все будет хорошо.

Если его благополучие основывалось и на моих чувствах тоже, то ему ничего не угрожало. Я оставалась в Фересии, рядом с источником его магии, и я продолжала любить Родерика с тем же упорством, что и в первые годы нашего знакомства.

Может быть, это срабатывал эгоизм, но я уговаривала себя, что за исключением того, что мы перестали общаться, у него ничего не менялось. Себя же я старалась жалеть еще меньше. Да, в моем сердце теперь дыра, зато под ним растет ребенок. Мне достаточно того, что Родерик в порядке, жив и здоров. Большего и не надо.

Мама пообещала, что за неделю поставит его на ноги.

В тот день я пропустила, как звенел колокольчик, потому что опять спала.