Ты жалела МЕНЯ! МЕНЯ жалела! Ах, бедный Сеня, он потерял любимую! Он единственный, кто ко мне хорошо относится в этом паучьем гнезде! Милый, милый Сеня! Вы такие… вам достался этот мир, с его способностью исцелять, с его недрами и волшебством… просто так… А вы таскаетесь по миру людей, сюсюкаете над младенцами, раздаете эти ваши серебряные ложки, даже не скрываетесь особо. Одариваете своей феерической любовью, словно нищему пятак суёте. А все потому, что вы считаете остальных глупцами. Только ведь на каждую дичь найдется охотник! Слышишь! На каждую! Думаешь, я пошел бы, не подстраховавшись?

Сеня вытащил из-под ворота рубашки знакомый мне железный медальон с латинской надписью по кругу «Puris Omnia Pura», с благоговением поцеловал его.

— Он выкован из железа от посоха Святой Терезы Авильской, первой фейри-полукровки, полностью отвергнувшей свое происхождение и изгнавшей из себя дьявольский темперамент путем монашества - он защищает меня и моих братьев от нечистой силы. С ним я неуязвим.

— О… — многозначительно протянула я.

— Ты мне больше не нужна. Держать тебя при себе я не хочу – ты ненадежна. Я отпускаю тебя. Можешь идти и рассказать своим подружкам обо мне и моих братьях – все равно скоро Орден настигнет вас всех. Никто не уйдет. Живи, пока есть время.

Конечно, он меня отпускал. Что он мог со мной здесь сделать: стукнуть камнем, придушить? Он так рассчитывал на свою пушку, а она оказалась бесполезной. В любой момент из леса могут выйти мои «родственники». Бедный Сеня.

— Как… милостиво… нет слов. Что ж, — медленно продолжила я, — ответная услуга - ты хотел знать, что случается на Холмах с убийцами? Позволь, я расскажу тебе… Это будет короткий рассказ. С чего начать?.. Конечности их уходят в землю, со ступней начинается растворение. Это не больно, верно?

Сеня посмотрел вниз и попытался пошевелить ногами.

— Они не могут больше говорить, потому что их тело начинает таять, как свечной воск…

Скат замычал, дёргаясь.

— … но они еще способны стоять. Растворение продолжается. На теле выступает роса. Она стекает в траву. Здесь всегда влажная, жирная земля, поэтому трава такая густая и зеленая.

Сеня уже ушёл в землю почти до колен. Трава обвила его икры и впилась в тело. Слава богу, Киприянов был без сознания. Я не впервые видела процесс умерщвления Холмами приговоренных к смерти, но даже меня подташнивало."

"— Они падают, — монотонно продолжала я. — Роса стекает по их лицу. Плоть истончается, но они еще способны мыслить и осознают, что с ними происходит… Они способны слышать. Что же они слышат? Например то, что однажды я нашла в траве кучку проржавевших насквозь медальонов с надписью «Пурис омния пури». Там, рядом, догнивали остатки алых шёлковых плащей.