Он еще много веков будет побеждать бога мусульман.

– Ты хочешь, чтобы я принял твою религию? – задал Карим вопрос.

– Я же сказал, что мне все равно, – ответил ему. – Но если станешь христианином, сможешь пользоваться всеми преимуществами, которые дает эта религия, станешь чиновником или военным. Латифа сказала, что ты учился в Севилье. Королю Афонсу нужны образованные люди.

– Я хочу быть военным, – сказал Карим.

– Если станешь христианином, порекомендую тебя королю, – пообещал я. – Ему нужны рыцари.

– Хорошо, я крещусь, – согласился он и задал вопрос, который, видимо, давно его мучил: – Почему ты тогда, на галере, не убил меня?

– Не знаю, – ответил я.

Не поверит ведь, что я не жестокий человек, не убиваю всех, кого могу, в отличие от других рыцарей. Поэтому сказал по-арабски: – Так было написано.

Имел в виду, что так написано в «Книге судеб». Арабы верят, что при рождении человека ангел – или кто у мусульман за писаря при боге? – пишет в эту книгу судьбу, которую никто не в силах изменить. У них тут хватает своих Ванг и Нострадамусов.

Карима мое объяснение устроило. Заодно оно оправдывало его проигрыш мне.

Видимо, проигрыш тоже был написан.

– Мне бы хотелось поучиться у тебя биться на саблях, – попросил он напоследок. – В Севилье никто не владел саблей лучше меня.

– Почему нет?! – сказал я, и мы пошли во двор тренироваться.

На четвертый день крестоносцы начали покидать город. Первыми ушли те, кто решил все-таки добраться до Святой Земли и там грабануть какой-нибудь город. Уплыла примерно половина крестоносцев.

В тот же день сдались Синтра и Палмелла. Мавры побоялись судьбы лиссабонцев, предпочли сдаться королю Португалии. Через два дня сдалась Алмада, и оставшиеся крестоносцы, которые горели желанием поучаствовать в ее захвате и разграблении, начали грузиться на корабли, чтобы отплыть на захват Алкасера.

Теперь все побережье бухты Мар-да-Палья принадлежало португальскому королю.

Когда мы через день встретились с ним, Афонсу сказал шутливо:

– Стоит тебе пообещать, что примешь участие в захвате города, как он сдается! Может, пообещаешь мне захватить Алкасер?

– Пусть крестоносцы сначала попробуют, – ответил я и представил ему Карима, который крестился за день до этого.

Главную мечеть города превратили в главный собор. Епископом Лиссабона был назначен англичанин Гилберт Гастингский. Я попросил его оказать мне небольшую услугу – крестить несколько моих новых родственников и их слуг. Епископ не смог отказать. Ему так понравилось начать служение на новом месте с обращения мусульман в истинную веру! Гилберт Гастингский пришел в дом Керима и крестил там всех, кто пожелал, включая самого хозяина дома, его жен, детей, сестру, племянницу и ее сына, который получил имя Алехандру.