Первое время я везде носил ее с собой на перекинутом через правое плечо ремешке. Она била по левой ноге, но мне это не мешало. Точнее, радость обладания таким клеевым оружием компенсировала мелкие неприятности. Взял ее с собой и на 9 Мая, День Победы, когда родители прихватили меня с собой на загородный пикник. Вокруг водохранилища, которое называлось Кордон (граница), разместилось множество компаний, подобных нашей. Пока родители жарили шашлыки и принимали на грудь, я с помощью сабли сражался с грозными врагами, растущими рядом. Некоторых, особо стойких, срубал только после второй или третьей попытки.

Ко мне подошел дед с густыми и длинными, буденовскими, усами и двумя рядами орденов и медалей на пиджаке и сказал:

— Неправильно рубишь, внучек! Надо с оттягом, вот так, — взял он меня за руку и показал, как надо. Он не просто рубил, а немного протягивал лезвие сабли на себя. Срезав несколько толстых репейников, спросил: — Понял?

— Да, — ответил я и повторил уже самостоятельно. «Враги» падали после первого удара.

— Вот видишь! Старый кавалерист плохому не научит! — гордо заявил дед, сходил к своему «столу» — расстеленному на траве покрывалу и принес мне три конфеты «Мишка косолапый», мои самые любимые и в то время самые дорогие.

— Спасибо! — поблагодарил я за конфеты, оставив без благодарности переданные мне знания.

Теперь сразу вспомнил их, действовал саблей так, будто много лет прослужил кавалеристом у Буденного. Спасибо, незнакомый дед! Ты, наверное, уже умер или еще не родился.

Печень у акул очень большая, потому что многим служит вместо воздушного пузыря, создает положительную плавучесть. Я отдал ее матросу по имени Моркант, который оказался хорошим коком.

Сперва готовили по очереди. Я заметил, что у Морканта получается намного лучше, чем у остальных, и назначил его коком. Парень не хотел каждый день возится на камбузе, но я сказал ему, что будет участвовать во всех рейсах, а во время боя сражаться вместе со всеми. Объяснил Морканту, как вытапливать жир и для чего он нужен, а сам вернулся к акуле.

Ее выпотрошили и в желудке нашли кусок откушенной человеческой руки. Моих матросов это позабавили. Хотели насадить ее на крюк и поймать еще одну акулу.

Я приказал выбросить за борт вместе с кишками. Их тут же порвали другие акулы. А с пойманной содрали шкуру, из которой получается хороший абразивный материал или попросту наждачная бумага, но работающая только при движении в одном направлении, «против шерсти». Выбили и зубы. Говорят, из них получаются хорошие наконечники для стрел. Мясо порубили, чтобы сварить и съесть. Меня поражал утилитаризм людей средневековья и более ранних периодов. Каждое лыко в строку, нет ничего ненужного.